Сирота двугорская

Девятая глава

      Забрать с собой Никиту на завтра не представлялось возможным – сам же дал ему задание свозить Аню по делам её наследства. Всю дорогу до банка, пока голова была свободна от рабочих вопросов, Корф с мрачным удовлетворением занимал себя фантазиями о том, как его водитель оказывает знаки внимания Ане, поддерживает за ручку, подсаживая в машину, приобнимает при каждом удобном случае и… В какой ситуации Аня могла бы позволить себя поцеловать, Владимир с ходу придумать не смог, но эта мысль наполнила его желанием дать парню в морду. «А с чего бы это? Анна свободна, никому ничем не обязана, у Никиты вроде тоже нет девушки. Что им мешает? К тому же сам-то не знаешь, что делать, если очаруешь девочку. Так хоть другому дорогу не засть. И не бесись, раз уж не твоё – так не твоё. Но как же хочется-то!» На этой коде Владимир обнаружил, что уже стоит на парковке для сотрудников банка.

      Возможно, к лучшему для него день сложился так, что вздохнуть было некогда, не то что о чём-то постороннем подумать. Центробанковские проверяющие будто задались целью вывести Корфа из терпения и заставить его просто-напросто взорваться и спустить их с лестницы, предварительно свернув шеи. Наташа уже всерьёз подумывала, не сбегать ли в кабинет к отцу за успокоительным. Но в итоге всё обошлось. Главное влияние на решение не выискивать далее каких-нибудь скрытых махинаций оказала та самая «аналитичка», которую скрупулёзный Миша Репнин отправил шефу по внутренней почте, когда москвичи уже поднимались по лестнице, а Владимир отправил на принтер за секунду до того, как подняться из-за своего стола навстречу высоким гостям. Проводив «кровопийц» восвояси, руководство единодушно решило засим закончить рабочий день – сил не было ни у кого. Так рано в будний день, даже раньше своих служащих, Владимир не уезжал домой ни разу за все два года руководства. Едва лишь уселся в автомобиль, вернулись мысли, терзавшие его в дороге утром. Чертыхнувшись, Корф повернул в сторону одного из популярных заведений – вышибать клин клином.

      Вот уже вторую неделю хозяин не ночевал дома, только заезжая по утрам переодеться перед работой. Был хмур, молчалив, явно плохо и мало спал. Варвара, глядя в окно на отъезжающий внедорожник, крестила его и шептала с каждым днём всё истовей: «Храни тебя Господь, Володенька». Никита хотел было доложить, что узнали по поводу Аниного наследства, но понял – хозяину вообще нет дела ни до чего, связанного с домочадцами. Корф находился в пошлейшем низменном загуле: после затяжного рабочего дня с гудящей под вечер головой ехал в какой-нибудь клуб, присматривал девчонку посмазливей. Если приглашала к себе – ехал на всю ночь, на рассвете мчался в Двугорское привести себя в порядок – и снова на работу. Даже в воскресенье, чем напугал непривычную к такому рвению охрану. Отец всегда говорил, ссылаясь на генетически заложенную немецкую педантичность: «Если у тебя остаются на выходные незаконченные дела – значит, ты плохо работал в будни».

      Прозрение пришло внезапно.

      Северную столицу ещё с полудня накрыло плотной стеной июньского ливня. Струи становились всё холодней, рассеивая надежды горожан на солнышко после дождя. Корф ехал с очередной девицей вечером куда-то в сторону Кировского завода. Автомобильные дворники с трудом справлялись с потоками на стекле, но водитель упрямо давил педаль газа под вопли вмиг протрезвевшей от такого адреналина пассажирки. Внезапно в мутных дождевых потоках почудились знакомые черты. Показалось, что в сиянии отблесков встречных фар мелькнула златовласая головка, а испуганные, молящие глаза словно просили о чём-то. Круто вывернув руль, Владимир вильнул к правому ряду и резко остановился в сантиметре от тротуара.

      – Псих! Придурок! – заверещала девица и выскочила в сизую дождевую пелену.

      Спустя десять секунд послышался такой жуткий визг и скрежет, какой не смог бы заглушить даже работающий двигатель. Впереди, там, куда за полминуты до того не доехал Владимир, произошла страшная авария: нахал на «Лексусе», не желая пропускать на обгоне «какую-то» «Мазду», подрезал путь водителю, который из-за этого врезался в бок «Камаза». Удар был такой силы, что зад грузовика повело и он встал перпендикулярно, перекрыв сразу две полосы. Весь нос «Мазды» смялся так, что о выживших на передних сидениях не было речи. Поняв, что на месте пострадавшей машины только что должен был промчаться его внедорожник, Корф вышел и в шоке уставился на произошедшее. «Надо, наверное, вызвать кого-то», – медленно шевелились мысли. Но выскочивший из «Камаза» водитель уже куда-то звонил.

      Чудом, не иначе, избежавший только что смерти мужчина медленно сполз спиной по мокрому боку своего «железного коня» на корточки, подставил пылающее лицо под холодные струи. «Спасибо тебе, Анечка. Ангел…»

      Сколько он так просидел, не чувствуя мокрого холода, Корф не знал. В себя пришёл от резкого клаксона и обращённого к нему крика из притормозившего рядом «Рено»:

      – Мужик, ты в порядке?

      Он пару секунд помолчал, восстанавливая ориентацию в пространстве, затем поднялся, благодарно махнув неравнодушному водителю:

      – Нормально.

      Дрожащими руками завёл мотор и двинулся в правом ряду в направлении Двугорского.