Сирота двугорская

Тринадцатая глава

      Выйдя из автобуса в Двугорском, девушка помахала ожидавшему её возле остановки Никите, которому позвонила, как только купила обратный билет.

      – Что-то ты быстро, Аннушка. Мы с тёть Варей тебя раньше ужина не ждали.

      – Так получилось, Никита, – беззаботно пожала плечами путешественница. – Не вышло у нас с подружкой ни по магазинам пройтись, ни пообедать. У неё появились дела. Так что я голодная – страшно!

      Подсадив девушку в джип, Никита тронул с места и поделился новостями:

      – Владимир Иваныч звонил. Сказал, что уезжают они с замом в командировку. На целых четыре дня.

      Аню будто кто-то резко ударил под дых. Четыре дня она не увидит Владимира… А что, может, это и к лучшему! Тихонько погладив через пакет коробочку со своей шифоново-кружевной обновкой, она улыбнулась Никите.

      Водитель гнал автомобиль к выезду из посёлка, размышляя, как же поступить: любимая девушка голодна, а ему жжёт сердце спрятанный во внутренний карман пиджака футляр с колечком и требует немедленных действий. С другой стороны, четыре дня хозяина не будет дома, некому очаровывать его красавицу. Опять же, перед смертью не надышишься, сил нет оттягивать момент признания.

      Будто бы сам лес подсказал Никите, что решительный момент настал: под колёса автомобиля выскочила шустрая лисица с роскошным хвостом. Водитель резко дал по тормозам. Едва не ударившись о переднюю панель, Анна вскрикнула.

      – Прости, Аннушка. Жалко такую красавицу калечить.

      – Я понимаю, Никита, – кивнула девушка.

      Лисица, прежде чем скрыться в зарослях на другой стороне дороги, кинула на пассажиров удивительно умный пристальный взгляд, взмахнула хвостом – и даже травы на обочине не всколыхнулись, а хищница скрылась прочь.

      – Аннушка… Аня.

      – Что, Никита? – открытый, мягкий взгляд бездонных глаз заставил биться чаще и без того волнующееся сердце.

      – Мы с тобой знакомы совсем недавно, я понимаю. Наверное, для тебя будет неожиданно то, что я хочу сказать…

      Дыхание девушки перехватило, стало не хватать воздуха. Изо всех сил она стиснула тесёмки фирменного пакета «Будуара», упавшего ей обратно на колени с бардачка при резком торможении. Пакета, в котором лежал откровенный наряд, предназначенный порадовать взор совсем другого мужчины, когда она… Нет, только не сейчас, Никита, не надо! Не говори ничего!

      Но влюблённый не замечал молящего взгляда Анны, опустив глаза в свои колени и пытаясь подобрать самые красивые слова для важнейшего в жизни признания.

      – С самого первого момента, как увидел тебя, я покой потерял. Я сразу понял, что всю жизнь ждал встречи с тобой…

      Подняв глаза, парень увидел, что любимая плачет. Устремив взгляд вперёд, на уходящую за поворот дорогу, Аня молча глотала слёзы.

      – Прости меня, Аннушка, я напугал тебя?

      – Нет, нет, Никита, не в том дело, – покачала головой девушка.

      Тем временем парень достал коробку с кольцом и нерешительно держал в руке, не зная, открыть самому или просто отдать возлюбленной.

      – Аннушка, я вот… даже… Посмотри.

      Поглядев на молодого человека, Аня обеими ладошками обхватила огромную ручищу с маленьким бархатным футляром.

      – Я не сомневаюсь, Никита, что оно очень красивое. Самое красивое на свете.

      – Но ты меня не любишь, – утвердительно произнёс поникший влюблённый.

      – Дело даже не в этом, – прошептала Анна, опуская печальный взгляд. – Я…

      – Ты любишь его, – убитым голосом озвучил Никита догадку, что погасила для него все краски окружающего дня.

      Кивнув, девушка попыталась поймать померкший взгляд водителя:

      – Никита, ты очень хороший, ты замечательный! Любая девушка мечтала бы о таком муже, как ты, поверь. И я была бы рада стать счастливой рядом с тобой, но… Сердцу ж не прикажешь, сам понимаешь.

      – Аннушка! – предпринял Никита последнюю отчаянную попытку. – Но он же бросит тебя, поиграет тобой и бросит! А я тебя до самой смерти любить буду!

      – Знаю, Никитушка, всё знаю, – кивнула девушка. – И про него знаю, и тебе верю. Но за короткую вспышку счастья рядом с ним я на всё готова, понимаешь?

      – А что же потом, Аннушка?

      – Потом? Потом, Никита, будет уже потом. Ни о чём не могу сейчас думать и ни о ком. Каждую минуту только он в голове. Прости, прости меня, Никита. Прости, если можешь. Но вытравить его из своей души я уже не могу.

      – Тогда я просто подожду, – упрямо настаивал Никита.