Сирота двугорская

Глава 15.1 Которую вполне можно пропустить

Уважаемых читателей, решившихся потратить время на первые неумелые попытки автора в описании постельных сцен - приветствую в главе 15.1
С остальными встречаемся сразу в главе 15.2 )))

      Корф старался сдерживаться, не прижимая Анну к себе слишком тесно, опасаясь напугать силой своего желания. Довольно нелепая предосторожность, учитывая тот факт, что его, сонного, уже успели разглядеть почти во всех анатомических подробностях вкупе с физиологическими проявлениями. Тихонько поглаживая шейку, плечи, проводя по струящейся ткани рукавов жаркими ладонями, Владимир любовался нежным личиком с крыльями-тенями полуопущенных ресниц.

      – Милая моя, нежная… Не бойся.

      Глазки распахнулись, сияя чистым счастьем, на уста легла мягкая улыбка.

      – Я не боюсь. Я хочу стать твоей.

      – Правда? – ласковые губы нежили хрупкие пальчики, касаясь каждой фаланги.

      Уверенный кивок вместо ответа.

      – Всё будет хорошо, Анечка. Не бойся боли, она быстро пройдёт. Всего секунда, и ты забудешь о ней, моя золотая девочка.

      – Я верю тебе, Володя.

      – Спасибо, – поцелуи переместились внутрь ладошки, – ты ни о чём не пожалеешь, обещаю. Анечка, свет очей моих…

      – Я ни о чём не пожалею, – кивнула девушка, касаясь кончиками пальцев щеки возлюбленного, млея от звуков его бархатного голоса.

      – Давно ты знаешь, что я тебя…

      – Раньше, чем ты поцеловал меня на кухне, – лаская взглядом своего ненаглядного, Аня с шутливым укором спросила: – Почему ты мне раньше ничего не сказал?

      – Дурак, – повинился Корф.

      Покачав головой, Аня склонила её на мужское плечо.

      – Пока ты молчал, меня тут чуть замуж не забрали.

      – Вот стервец, – беззлобно ругнулся Владимир. – А я думаю, что это Никитос так бешено на меня в Пулково сегодня зыркнул при встрече. Отказала?

      Не поднимая головы, девушка кивнула.

      – Спасибо тебе, девочка моя, спасибо, что дождалась. Анечка, счастье моё, позволь полюбоваться на тебя. Я так хочу увидеть всю твою красоту. Давай снимем это?

      Аня потянулась к завязкам.

      – Позволишь? – мужская ладонь накрыла тонкие пальчики.

      Кивнув, девушка опустила руки и без малейшего смущения устремила взор в лицо любимого, наблюдая несомненное наслаждение процессом избавления от покровов точёной фигурки, мерцающей в свете свечи безупречностью кожи оттенка слоновой кости. Когда невесомая ткань скользнула на пол, мужчина не смог сдержать почти болезненного вздоха, с трудом подавив желание зажмуриться от ослепительного совершенства.

      – Аня… неужели… Я не могу до конца поверить.

      – Да, – просто сказала она, с открытой улыбкой протягивая Владимиру руки.

      Подхватив своё счастье, он бесконечно бережно уложил возлюбленную на кровать, присел рядом, лаская одним только взглядом. Рассыпавшиеся по подушке локоны мерцали бледным золотом, глаза не отрывались от серебристо-серого взгляда, что наполнялся сейчас понемногу тревогой. Такая тоненькая, хрупкая, почти невесомая. Как же он сможет, посмеет… Господи, впервые в жизни сожалел Владимир о том, что природа одарила его весьма внушительными мужскими достоинствами. Как же сильно он желал эту девочку и безумно боялся теперь своей несдержанности. Когда к сводящей с ума мечте осталось лишь протянуть руку, он вдруг испугался: ведь эту изящную статуэтку можно искалечить одним неосторожным движением…

      – Володя… Всё хорошо?

      Лишь кивнув, Корф осторожно провёл пальцами по щеке. Какая кожа… нежнее шёлка…

      Аня завладела мужской ладонью, не отрывая взгляда от посветлевших серых глаз, поднесла к губам, поцеловала чуть выше запястья, осторожно провела тыльной стороной от своих ключиц вниз, меж округлых холмов с заострившимися шоколадными вершинками, прикрыла глаза от ощущения его кожи на своём обнажённом теле.

      – Девочка моя… – Владимир склонился над ней, вглядываясь в выражение блаженства на прекрасном лице, поцеловал полураскрытые губы. В висках моментально застучало. Корф резко накрыл Анну собою, вжал в постель, уже не скрывая своего сильного возбуждения. Задохнувшись от неистового поцелуя, Аня простонала:

      – Не медли…

      – Что?

      – Ты ведь хочешь этого, да?

      – Очень, моя сладкая, безумно хочу, – покрывая поцелуями лицо, плечи, ключицы, Корф аккуратно поглаживал плавную округлость бедра.