Сиротка для дракона. Боевой факультет

7

Я снова подняла голову. С замершего пера на бумагу упала клякса.

— Раз-зява, — рыкнул декан. — Ничего, ректор привычный. Пиши, чего замерла.

— Не могу, — выдавила я, пытаясь понять, что происходит.

— Писать разучилась?

— Да, вы правы, надо называть вещи своими именами. — Я поднялась из-за стола. — Я не буду дописывать это прошение.

— Будешь.

Я покачала головой.

— Я поступала на боевой факультет. На нем и останусь.

— «Поступала на боевой», — передразнил он. — За тебя платит корона, и не тебе решать, на каком факультете учиться, а руководству университета.

Я начала лихорадочно вспоминать соглашение об обучении. Барон Аллеманд, хозяин приюта, был так добр, что подробно объяснил мне значение каждого пункта, переведя с зубодробительного юридического языка на понятный. Потом заставил перечитать еще раз и убедиться, что я действительно все понимаю, и только после этого разрешил подписать. Полдня на меня потратил, не меньше.

«Всегда читай, что именно ты подписываешь, — несколько раз повторял он тогда. — Все, до последней запятой. Неважно, сколько времени это займет. Не понимаешь что-то — не подписывай, пока не разберешься. Если тебя торопят — значит, наверняка есть подвох».

— Будьте добры, напомните мне пункт соглашения, в котором указано, что…

Я покопалась в памяти, перебирая заковыристые формулировки, и все же решила говорить как понимаю. Незачем давать повод для насмешки, используя слова, значения которых точно не знаешь.

— …указано, что декан как представитель университета и короны может потребовать от меня перевестись на другой факультет.

— На боевом мест нет, — отрезал Рейт.

Ушел от ответа. Значит, я помню правильно, и такого пункта действительно не существует. Отсюда следует, что по какой-то причине декан не хочет видеть меня на своем факультете.

Но почему? Опять происхождением не вышла? Чушь, программа началась еще до моего рождения, и сейчас имперский корпус боевых магов, по словам госпожи Кассии, состоит из таких, как я, не меньше, чем на треть: отпрыски знатных родов не слишком-то рвутся сложить голову за корону. Те, кому приходится зарабатывать на жизнь, предпочитают охранять тех, кто богаче, а остальные просто проживают состояние, закинув диплом на дальнюю полку.

Тогда почему он хочет от меня избавиться? Причем так, что якобы я сама захотела уйти на другой факультет?

— Даже если мест и нет, для поступивших при поддержке короны — отдельная квота. — Сдаваться я не собиралась.

Факультет бытовой магии, еще чего! Нет, я не имела ничего против бытовиков — в конце концов, всем людям хочется жить в тепле и уюте, вкусно есть и сладко спать. Просто у меня самой с бытовой магией отношения не особо складывались. Еще с тех пор, как наставник, желая напомнить мне, что я девушка и, значит, будущая хозяйка, предложил мне поджарить яичницу с помощью магии. Яичницу я блистательно сожгла. Одна польза была от той попытки — сковородка стала выглядеть как новенькая, многолетний нагар превратился в хлопья пепла вместе с яичницей. Какая мне бытовая магия, если руки не тем местом приделаны?

К тому же на бытовом одни высокорожденные зазнайки. Парни из знатных родов, не знающие, куда себя приложить, традиционно поступают на боевой, потому что мужчина должен быть защитником. Девушки — на бытовой или на целителей, чтобы уметь позаботиться о доме и детях, — хотя вряд ли им приходится многое делать самим. По крайней мере, так говорила госпожа Кассия.

— Для таких, как ты, там нет мест! — рявкнул Рейт, видимо окончательно потеряв терпение. — Для смазливых бабенок, которые думают, что стоит им похлопать глазками и покрутить попкой, как к их ногам рухнет с десяток богатых и знатных парней.

Я задохнулась от возмущения, на миг забыв все приличные слова, а он, видимо, принял это за растерянность.

— Думаешь, ты первая такая, кто поступил не ради боевой магии, а ради боевых магов?

— Вы не…

Я хотела сказать «вы не правы», но он истолковал мое замешательство по-своему и перебил:

— Смею, и не тебе, сопля этакая, мне указывать, что говорить в собственном кабинете! Сперва хвостом вертите, а потом ублюдков ваших в мусорной яме находят, и скандал на всю столицу!

— Я собираюсь учиться, а не… — проглотила неприличное словечко, — замуж.

Кулаки сжались сами собой, сминая листок с недописанным прошением. Жаль, что это не горло декана. Хотя вряд ли кто-то в самом деле сможет вцепиться такому в глотку, это он кого хочешь порвет не хуже изначальной твари.

— Да, конечно! Обет дала! Не мечтай: замуж тебе не позовут, обрюхатят и бросят. — Он шагнул к столу, положил еще один лист и припечатал его ладонью. — Садись и пиши!

Я не шелохнулась. Понятно, почему декан не хочет видеть меня на своем факультете — кое-какой части тела не хватает. Непонятно, что мне с этим делать: при всем моем желании ничего лишнего у меня больше не вырастет.

Да в конце концов, магию творят головой и руками, а не тем местом, которое отличает мальчиков от девочек! И раз та темноволосая в потрепанных штанах и другие девушки, которых я видела на полигоне, удержались на факультете, несмотря на такое отношение, значит, и я удержусь!

— О чем задумалась? — едко поинтересовался декан.

Сил на обтекаемое вранье не осталось, и я ответила прямо:

— Пытаюсь понять, что первично.

— Объяснись.

— Вы назвали меня шлюхой, ничего не зная обо мне. Это суровое мужское братство формирует определенное отношение к девушкам? Или в боевые маги изначально идут подтверждать свою мужественность, убивая, и подобный склад характера подразумевает и определенное отношение к девушкам?

Он переменился в лице, а я в который раз подумала, что язык мой — враг мой. Бессчетное количество раз мне приходилось «отвечать за слова» — и опять на те же грабли! Вот уж точно горбатого могила исправит!

И эту могилу мне, кажется, обеспечат прямо сейчас.