Сиротка для графа. В логове Зверя

Глава 1

Умирать не страшно. По крайней мере не так страшно, как завалить фармакологию. Тогда я думала, что жизнь кончена. Боже, какой глупой я была. А сейчас... сейчас только больно. И ещё обидно. Но боль быстро проходит, оставляя после себя странное спокойствие.

Я смотрела на себя со стороны и видела бледную девушку на больничной койке, опутанную проводами. Писк аппаратуры замедлялся, отсчитывая мои последние мгновения.

А ведь мне всего двадцать три. Даже диплом не успела получить, не съездила на море, не купила те кроссовки, на которые копила три месяца…

Мысль резко оборвалась. Вокруг начало темнеть, и в этой темноте, появились искры. Маленькие и слабые. Они медленно угасали. Я тоже стала искоркой и тоже гасла. Но одна из них пульсировала ярче остальных. Она словно звала меня. Я потянулась к этой искорке.

— Пожалуйста, помоги ему. Защити. Спрячь. Обещай... — неожиданно послышался слабый женский голос. И столько боли и отчаяния в нём, сколько я не слышала за всю свою короткую жизнь.

— Обещаю, — прошептала я в пустоту.

Тогда искра дрогнула и рассыпалась. Но она не исчезла, она окутала меня, а потом...

А потом я вдохнула и открыла глаза.

Наверху деревянный потолок с тёмными балками. Но в современных больницах нет деревянных потолков. Я перевела взгляд на стены. Серые, отделаны грубой штукатуркой. Дальше высокое окно с решёткой.

Решётка... Значит психушка?

Рядом тумбочка с железной кружкой. Запах трав и каких-то снадобий. Не похоже на обычную психиатрию. Скорее, нечто среднее между лазаретом и монастырской кельей.

— Бред, — прошептала я тихо. — Мне что-то вкололи. Сейчас пройдёт.

Я зажмурилась. Досчитала до трёх. Открыла глаза.

Ничего не исчезло. Я по-прежнему лежала на узкой койке.

Тогда я попыталась сесть и поняла, что не могу. Тело не слушалось. Мне пришлось заново учиться им управлять. Мои руки... я подняла их. Тонкие длинные пальцы. Это не мои руки.

Но тогда чьи?

И тут до меня дошло. Даже холодный пот выступил на лбу.

Я умерла. А это... это не моё тело.

Вдруг в памяти всплыли обрывки воспоминаний. Вот я сижу в глубоком кожаном кресле. Вокруг стеллажи с книгами. Они тянутся до самого потолка. Рядом со мной на полу возится мальчик со светлыми кудряшками. Он протягивает мне какую-то книжку с картинками. Это мой младший брат Энтони. Я улыбаюсь и беру у него книгу...

...Вот лицо пожилого мужчины с добрыми глазами, но он выглядит уставшим. Он гладит меня по голове. "Мои дорогие", — говорит он, глядя на нас с братом. "Мои хорошие..."

...Канун Солнцеворота и праздничный ужин, который я готовила сама, потому что отец отпустил слуг по домам. На столе дымится жаркое, пахнет пирогами. Отец улыбается и хвалит меня. А потом к нему пришёл гость, и они уходят в кабинет обсудить дела.

...Крики. Они доносятся из отцовского кабинета. Я никогда не слышала, чтобы отец так кричал. В его голосе страх. Я беру брата за руку, и мы крадёмся по коридору...

...Щель в двери, в которую я смотрю и вижу, как отец лежит на ковре, а над ним нависает высокий мужчина в чёрном.

Мне хочется закричать, но вместо этого я хватаю брата и бегу наверх в свою комнату. Мы втискиваемся в шкаф. Запах нафталина, темнота, и Тони, вцепившийся в меня так сильно, что мне больно. Но я зажимаю ему рот ладонью, и молюсь, чтобы тот мужчина нас не услышал.

...Шаги. Тяжёлые, неторопливые. Он приближается. Дверцы шкафа распахиваются. Свет бьёт в глаза и меня выдёргивают из шкафа. Его холодные пальцы сжимают моё горло. Я не могу дышать. Тони кричит где-то далеко-далеко...

Нет!

Я затрясла головой, прогоняя видение. Это не мои воспоминания. Я из другого мира. Там я взрослая девушка, у меня своя жизнь.

Но тогда почему я помню всё это? И что стало с тем мальчиком?

— Тони, — прошептала я тихо.

— Ась?

Я замерла.

Голос послышался откуда-то снизу. Оттуда, где были мои ноги. Я с трудом приподнялась.

У меня в ногах лежал худенький бледный мальчик лет семи. Он свернулся калачиком, засунув одну руку под щёку, а второй сжимал край моего одеяла.

Тони. Я знала его имя так же твёрдо, как знала, что умерла в своём мире. Оно всплыло из тех обрывков, что остались от прежней хозяйки этого тела.

Вдруг мальчик что-то пробормотал во сне и пошевелился.

— Тони, — позвала я громче.

Он открыл свои большие голубые глаза и сонно посмотрел на меня. Потом моргнул, и вдруг широко улыбнулся.

— Анна! — он так быстро рванул ко мне, что я не успела опомниться. — Анна, ты проснулась! Ты долго-долго спала! А я ждал! — он буквально повис у меня на шее.

Я не знала этого ребёнка и никогда его не видела. Но мои руки сами потянулись к нему. Я прижала его к себе и погладила по светлым кудряшкам. Неожиданно на глаза навернулись слёзы. Тоже чужие, но от этого не менее настоящие.

— Я тоже ждала, — сказала я, и это правда. Какая-то часть меня действительно ждала. Очень долго. Очень страшно.

Вдруг дверь открылась и в палату вошла худая женщина в белом переднике. Увидев меня, она всплеснула руками и бросилась обратно.

— Очнулась! Госпожа Осман очнулась! — закричала она на весь коридор.

Через полчаса меня уже осматривали целители. Когда они вошли, Тони забился в угол. На него никто не обращал внимания. Все смотрели на меня.

Двое мужчин в серых длинных мантиях и женщина постарше, которую они называли «старшая целительница». Женщина водила пальцем по моей руке, и за ним оставался светящийся зеленоватый след. Я смотрела на это чудо и не верила глазам. Магия. Настоящая магия. В моём мире такого не было.

Целительница задавала мне вопросы, заглядывала в глаза. А её помощники записывали всё в толстые тетради.

Я отвечала осторожно. Да, помню, что меня зовут Анна. Да, отца тоже помню. Нет, что случилось не помню.

Хотя я помнила шкаф. Помнила, как зажимала Тони рот ладонью. Помнила тяжёлые шаги и чью-то руку в чёрной перчатке, что сжимала мне горло.