Сиротка для графа. В логове Зверя

Глава 9

У меня внутри всё кипело от ярости и страха. Я судорожно запустила руку в кошелёк и вытащила оттуда последние несколько монет.

— Вот! Возьмите! Здесь больше, чем стоят ваши конфеты. Мы с братом не хотим проблем.

Лавочник с жадностью схватил деньги. Смерил нас злобным взглядом и, пробормотав что-то невнятное, вернулся к своему прилавку.

А я схватила брата за руку и почти побежала подальше от любопытных глаз. Мы свернули в первый попавшийся пустынный переулок.

— Я правда не крал! — выдохнул Тони, прислонившись спиной к каменной стене.

От обиды и унижения его большие голубые глаза наполнились слезами. Но он держался.

— Я знаю, милый, — я шагнула к нему и обняла, ощущая, как он дрожит. Сама я дрожала не меньше. — Я верю тебе. Но пойми, мы здесь чужие, и наша правда никого не интересует.

Он тяжело вздохнул. А я закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Денег не осталось, а скоро вечер. Мы были одни в незнакомом и каком-то ужасно враждебном городе.

Как вдруг с другого конца переулка донеслись насмешливые голоса. Следом из-за угла вышли двое мальчишек. Один в зелёной куртке, а рядом с ним его рыжий приятель. В руках у рыжего была та самая злосчастная коробка конфет.

Но мальчишки были не одни. За ними шла целая банда местных подростков и парней. Впереди всех, переваливаясь с ноги на ногу, шёл коренастый детина с длинными руками и глуповатым лицом.

— Вот он, Босс! — крикнул рыжий, тыча пальцем в Тони. — Это он нас сдал! Он сказал тому жирдяю, куда мы драпанули!

Главарь шагнул вперёд. Он лишь скользнул по мне безразличным взглядом и уставился на моего брата.

А тот не отшатнулся. Наоборот он сделал полшага вперёд, загораживая меня. Я едва не рассмеялась от отчаяния, этот худенький мальчишка собирается защищать меня от банды здоровых парней.

— А ну, щенок! — главарь оскалился в мерзкой усмешке, обнажив ряд кривых пожелтевших зубов. — Языком чесать любишь? Сейчас мы тебе поможем от него избавиться. Навсегда.

Он подал знак остальным, и вся банда, засучив рукава, двинулась вперёд, прямо на нас.

У меня сработали инстинкты. Я быстро схватила Тони за руку и рванула к выходу.

— Держи их! — закричали нам вслед.

Из переулка мы вылетели на мостовую и чуть не угодили под копыта лошадей. Я с силой оттолкнула Тони в сторону. Мой мир сузился до скрежета колёс и дикого лошадиного ржания.

Я зажмурилась, ожидая удара. Но его не последовало.

— Анна! — Тони тут же подскочил ко мне.

Я медленно открыла глаза и уставилась на две лошадиные морды прямо перед собой, которые недовольно фыркали.

Мне повезло. Кучер оказался настоящим мастером. В последний момент ему удалось остановить летящий на большой скорости экипаж. Но теперь от его отборной брани у меня звенело в ушах.

В то время, пока он продолжал костерить меня, мою мать и всех женщин в целом, из экипажа стремительно выскочил мужчина. Высокий, темноволосый, но что самое ужасное, со значком инквизиции на мундире.

— Вы целы? — его голос низкий, уверенный и без тени паники.

Я лишь кивнула, не в силах заставить себя произнести хоть слово. Инстинкт самосохранения кричал мне «хватай брата и беги», но ноги словно приросли к мостовой.

— Вы впервые в городе? — спросил законник. Осмотрев меня, его взгляд скользнул к переулку, откуда за нами с ненавистью следили наши преследователи.

Пришлось быстро соображать, что опаснее этот незнакомец или конкретная расправа в лице местных хулиганов.

— Да, — выдохнула я.

— А этот? — он кивнул на Тони.

— Это мой младший брат, — ответила я, притягивая Тони ближе.

Мужчина вновь внимательно окинул нас взглядом.

— И сколько же лет вам обоим? — спросил он.

— Мне двадцать три, — честно ответила я. — А брату... пятнадцать.

— Куда вы направляетесь?

Несколько секунд я колебалась. Рассказывать местному инквизитору, конечно, большой риск. Но деваться нам некуда.

— В поместье Блэквудов. Я целитель. Меня направили к ним по распределению.

Вдруг хмурое лицо мужчины преобразилось, став немного дружелюбнее.

— Как вас зовут? — спросил он уже другим, более мягким тоном.

— Анна Осман, — тихо ответила я, понимая, что назад пути нет. — А моего брата Энтони.

— Что ж, госпожа Осман, — он подхватил мой саквояж. — Мой путь лежит мимо поместья графа. Идёмте. Я вас подвезу.

Мы с Тони опасливо переглянулись, но выбора не было.

В карете мужчина уселся напротив меня. Тони с испуганным лицом занял место рядом с ним. Брат изо всех сил старался не касаться его своим худеньким плечом.

Как только мы расселись, законник крикнул кучеру: «Можно ехать!», и экипаж тронулся с места.

Сидевший напротив меня мужчина выглядел достаточно взрослым. Лет тридцати на вид. С тёмными и аккуратно подстриженными волосами. Сшитый из добротного чёрного сукна китель сидел на нём безупречно.

Мой взгляд на мгновение задержался на серебряном значке в виде креста и меча у него на груди. В империи это был символ абсолютной власти и строгого следования догме. Такие знаки инквизиция размещала везде: на своей одежде, на гардах служебного оружия. Они словно клеймили каждый предмет их службы.

Именно такую уверенность и внушал сидевший передо мной законник. От него веяло внутренней силой.

Но меня не отпускало напряжение. Его взгляд был настолько пристальным, что мне захотелось спрятаться. Я инстинктивно сжала руки в замок, пытаясь унять нарастающее беспокойство.

— Как я могу к вам обращаться? — робко спросила я, не выдержав гнетущей тишины.

— Прошу прощения, что не представился сразу. Я Хантер Рид, Вершитель Пятого Круга Имперской Инквизиции.

Что? Пятый круг? Вот чёрт! Значит, он сильный маг. По спине пробежал ледяной холодок.

Учует ли он чужеродность моей души? Поймёт ли, что я не та, за кого себя выдаю?

За всё время, проведённое в этом мире, я старалась держаться от инквизиции подальше. Магия Империи была непредсказуемой штукой, и кто знал, какие артефакты могли вывести на чистую воду такую подделку, как я. Одна случайная проверка, одна неосторожная диагностическая руна и всё могло рухнуть. А теперь я сидела в карете не просто с законником, а с инквизитором следопытом, чьей прямой обязанностью было выискивать магические аномалии или угрозы. И я была той самой, что ни на есть ходячей аномалией.