Сиротка для князя оборотней

Глава 6

Я шла, как во сне, озираясь по сторонам и будто бы вспоминая, что я и впрямь была здесь раньше. Наверное, это сознание той несчастной или же просто память тела Настасьи подсказывали мне путь.

Понятно, что ни о каком душе речи здесь и быть не могло. В лучшем случае меня ждала баня, в худшем – корыто с дождевой водой. А, возможно, и пруд – вряд ли здесь были сильно развиты средства цивилизации.

Дарёнка, задержанная матерью, чтобы, должно быть, получить словесную порцию ругани, вскоре догнала меня, запыхавшись.

- Помочь тебе? – сходу спросила она. – Или ты помнишь, где баня?

Всё-таки, баня…

- Помоги, - согласно кивнула я. – И принесли, пожалуйста, чистое платье и полотенце. – И чего там ещё нужно…

- Дык, там уже всё, - торопливо ответила девочка. – Мамка со сватами, видать, заранее сговорилась, раз баню топить деду Микишке с утра велела. Только ты, Настасья, не торопись! Негодный он, этот Богдан, не чета тебе!

- А я и не собираюсь за него замуж выходить! – самоуверенно заявила я. – У меня же есть выбор, правда?

Но сестрёнка неожиданно пожала плечами.

- Если уж мамка чего себе в голову вбила, то спорить с ней трудно будет. Со свету она тебя сживёт, Настасьюшка!

- Так, по-твоему, у меня выбора совсем нет?
Та отрицательно покрутила головой.

- Не знаю. Жаль, что ты всё забыла. Ты ж его терпеть не могла, этого Богдана! Гадкий он, как жаба, которую я у болота видела. Он ещё батюшку уговаривал, чтобы тот тебя замуж за него выдал, но он ни в какую не соглашался! И ты не соглашайся. Лучше уж сбежать, чем с таким, как этот, клятвами обмениваться…

Я ничего не ответила, честно говоря, ещё не успев здраво осмыслить ситуацию. Пока мне приходилось плыть по течению, ведь я оказалась не совсем собой, заключённой в иное тело, в каком-то странном древнерусском месте, где я уже успела подвергнуться побоям со стороны злобной мачехи и обрести младшую сестрёнку. И всё это буквально за считанные минуты. А теперь ещё и замаячившее замужество с человеком, которого я знать-то не знала. Нет, конечно, предыдущей обладательнице этого тела скорее всего он был хорошо знаком, но… Но тот факт, что и умерший отец Дарёнки, и сама девочка были против такого жениха, заставляло задумываться о многом.

Конечно, пока что я подчинялась обстоятельствам и прощупывала почву, надеясь, что брак этот не будет вынужденным и я в любой момент могу отказаться, несмотря на угрозы Пелагеи. Всё-таки я была девушкой из двадцать первого века, и у меня были свои мысли на этот счёт, не включающие в себя раболепное подчинение злобной мачехе. Правда, о том, что я не местная, никто больше не знал. Но моих сил и умений должно было хватить на то, чтобы противостоять этим тёмным людям, погрязшим в прошлой эпохе.

Когда мы подошли к низенькой баньке, нам навстречу из неё вышел сухонький горбатенький старичок – должно быть, то самый дед Микишка. Завидев меня, он широко улыбнулся беззубым ртом, и тут же махнул рукой, словно о чём-то сожалея.

- Пришла, Настасьюшка? – произнёс он тихим старческим голосом. – Я уж думал, старая карга тебя до смерти захлестала!

И, покосившись на Дарёнку, суетливо прикрыл свой рот ладонью. Но девочка, должно быть, привыкшая, что её мать здесь, мягко говоря, не любят, не обратила на его обидные слова никакого внимания.

- Всё хорошо, дедушка, - силясь улыбнуться, произнесла я в ответ. Чувствовала, старичок искренне переживает, но от бессилия ничем не может мне помочь. – Готова баня?

- Готова, девонька, - ответил дед Микишка. – Эх, был бы Осип жив, не допустил бы он такого беспредела! Совсем старая из ума выжила, чтобы тебя, да за Богдана отдавать!

И опять так покосился на Дарёнку, словно подвоха от неё ждал.

А я против воли глубоко вздохнула, но ничего не ответила хотя бы потому, что не знала, кто такой Осип. Но тут на выручку вновь пришла сестрица.

- Осип – батюшка наш, - таким громким шёпотом, что услышал бы и глухой, пояснила она мне. А после обратилась к старичку. – Не помнит она ничего, дед Микишка! Мамка, видать, вчера ей так сильно по голове ударила, что память всю напрочь отшибло…

- Ох, ох! – запричитал сразу же дедушка, закачав седой головой. – Говорил я ему: не женись на Пелагее! До добра это не доведёт! Да куда там! Осип, акромя себя, никого в жизни не слушал. Говорил, дочке мать нужна. А оно вон как повернулось! И сам сгинул, и родную дочь подвёл. А теперь…

Из глаз старика покатились крупные слёзы. Я замерла, не зная, как поступить, а Дарёнка тут же бросилась его утешать, обнимая, да что-то успокаивающее приговаривая. Добрый старик, поглаживая её по голове и словно стыдясь этих слов, отводил от меня свой взор. А мне уже просто хотелось проснуться и никогда больше не засыпать…

- Ну, идём? – когда дед Микишка успокоился, Дарёнка взяла меня за руку и повела вглубь предбанника через такую низкую дверь, что мне пришлось хорошенько склонить голову. – Не стукнись, вот так…

Она вела себя порой так, словно на самом деле эта пигалица была моей старшей сестрой, а не наоборот. Что же, выбора особого у меня всё равно не было. Пришлось подчиняться.

- Скидывай одёжу, - распорядилась она, и я, испытывая некоторое смущение, разделась до гола. И вошла в баню, дыхнувшую мне в лицо жаром. Что же, хотя бы помоюсь по нормальному подумала я, но не тут-то было. Ведь только я собралась расслабиться, как услышала шум за дверью и крики Дарёнки, пытавшейся о чём-то меня предупредить. А после в баню, не стучась и совершенно не предупреждая о своём появлении, ввалилась моя нынешняя мачеха в сопровождении какого-то незнакомого мне мужика, в данный момент пожирающего моё обнажённое тело глазами.

- Вот, смотри, Богдан, товар лицом, - довольно осклабилась Пелагея, указав ему на меня рукой.

Но тот и головы не повернул в её сторону, вместо этого сделав ещё один шаг в мою сторону.

- Ну, здравствуй, Настасья…