Сиротка для князя оборотней

Глава 8

Я бежала с такой скоростью, с какой только могла. И даже, когда достигла леса, я не останавливалась, в глубине души понимая, что ни Пелагея, ни Богдан это так не оставят. Что-то пробуждалось в моей голове такое, похожее на память о прошлой жизни, не моей, а той, что принадлежала Настасье. Я словно вспоминала то, что должна была знать она, медленно, но верно, и воспоминания эти не сулили мне ничего хорошего.

Только глубоко забежав в лесную чащу, я позволила себе немного передохнуть. Вернее, сил бежать просто не осталось - я и так совершила потрясающий марш-бросок благодаря тому, что тело девушки, в котором я нечаянно оказалась, было физически выносливым, привыкшим к таким нагрузкам. Однако и у него был свой предел.

В боку кололо и страшно хотелось пить. Перед глазами плясала белая рябь, и всё же я была жива, невинна и относительно свободна. Улегшись прямо на траву, я попыталась расслабиться, но в голову тут же поползли воспоминания о совсем уж недавних событиях, произошедших со мной. Тело всё ещё ощущало неприятную близость с Богданом, его запах пота, исходящий от тела и вонь гнилых зубов изо рта. Мне сделалось дурно и рвотные позывы сотрясли моё тело, но желудок был пуст, а потому вскоре это прекратилось. Ещё больше разболелся раненый Пелагеей висок.

И тогда от бессилия и испытанного стресса я разревелась, позволив слезам вырваться наружу. Слишком много неприятных событий свалилось на мои хрупкие плечи, и я просто боялась не справиться с этой тяжестью. Однако вскоре миг слабости прошёл, я наревелась вдоволь, а после, одевшись в смятую одежду, что мне удалось утащить из предбанника, я поднялась на ноги, твёрдо намереваясь найти хоть какой-нибудь выход их этой ситуации.

То, что возвращаться домой – если это место можно было назвать домом, мне было нельзя, я понимала отчётливо и не собиралась этого делать. Лучше уж сгинуть в лесу в лапах медведя или иного хищника, чем ещё раз испытать подобное под грузным телом Богдана. А в том, что это повториться вновь, я не сомневалась. Слишком уж алчной была моя здешняя мачеха, а «женишок» и того подавно. Боюсь, золото, которое он ей за меня заплатил, теперь станет предметом их долгого раздора, но вот как раз этот момент абсолютно меня не волновал. Пусть хоть поубивают друг друга за него, мне не жалко.

А вот о Дарёнке я весьма волновалась. Не было никаких сомнений, что ей попадёт за недавнюю выходку – ведь это именно благодаря моей отважной сестрёнке, задержавшей Пелагею, мне удалось сбежать. И несмотря на заверения Дарёнки, что родная мать её пальцем не трогает, я подозревала, что на этот раз Пелагея не сдержится. А ведь она была страшна в своём гневе…

Оставалось только надеяться, что боги смягчат её сердце, ведь Дарёнка, по сути, была всего лишь ребёнком, переживающим за свою старшую, пусть и лишь на половину родную ей, сестру.

Так, пребывая в невесёлых раздумьях, я набрела на лесной ручей, с жадностью припав к его водам. Напившись досыта, я умыла лицо свежей, прозрачной водой, ощутив сразу же прилив сил. Благо, на улице стояло лето, а, значит, можно было попробовать отыскать ягод, чем я и занялась сразу же после того, как закончила с водными процедурами.

Попытавшись запомнить расположение этого волшебного ручейка, я отправилась на поиски съестного, и очень скоро нашла полянку с земляникой. Ягоды были спелые, сладкие, и я вдоволь наелась ими, конечно, немного сожалея, что сытость от них пройдёт намного быстрее чем, скажем, если бы я съела кусочек мяса. Но была благодарна и этому, потому как голодная смерть мне уже не грозила.

- Спасибо, батюшка Леший! – произнесла я громко, сама не зная почему. Просто эти слова пришли мне на ум и вырвались сами собой.

Леший, разумеется, мне не ответил. Лишь лёгкий ветерок качнул ветки ближайших берёз и дубов, ласково обдав моё лицо своим свежим дыханием.

И несмотря на то, что для меня пока всё складывалось удачно в такой непростой ситуации, на душе было тоскливо и пасмурно, ведь пойти больше мне было некуда. Наверное, осознание этого удручало меня особенно: ради чего моя душа, моё сознание переместилось в это тело, если здесь всё было ещё хуже, чем там, в моём родном мире? Возможно, это произошло случайно – в великой Вселенной произошла какая-то ошибка или она просто так зло пошутила надо мной? Я не знала. И всё же мне было обидно до слёз, которые опять непрошено подступали к глазам.

Однако момент жалости к себе прервал едва различимый хруст веток, и я тут же насторожилась, забыв обо всём, коме вероятной опасности. Конечно, в лесу никогда не было настолько тихо, чтобы можно было говорить об этом – он всегда жил своей жизнью, полной и трудолюбивой. Но именно сейчас мне показалось, что за мной кто-то наблюдал, и страх заговорил во мне опять в полную силу.

Я замерла, пытаясь не шевелиться, и всё же разумно предположила, что это вряд ли могут быть мои преследователи – ни Пелагея, ни Богдан, не стали бы прятаться по кустам, выжидая чего-то. Они бы попытались схапать меня сразу же, ибо ни смекалкой, ни особой сообразительностью ни один, ни вторая не обладали.

И всё же тут кто-то был…

Приглядевшись, я заметила какое-то движение в кустах орешника, а после увидела того, кто там скрывался. Я разглядела только его вытянутую морду, приподнятые уши и едва шевелящийся нос, улавливающий мой незнакомый для него запах. Большой пёс с умными глазами тоже заметил, что я раскусила его секрет, но продолжал настойчиво изучать меня, словно я была каким-то редким музейным экспонатом.

- Эй! Не ешь меня! – на вскидку оценив свои возможности, я знала, что от него убежать мне точно не получится. – Слышишь? Я не вкусная!

Но тот, словно восприняв мои слова, как призыв к действию, выскочил из кустов, и одним махом преодолел разделявшее нас расстояние. Я закрыла глаза, готовясь к неминуемому. А ещё через миг почувствовала тёплое дыхание на своём лице. Секунды превратились в вечность, но пёс не нападал.

И тогда я вновь рискнула взглянуть на него, но опоздала: тот уже почти скрылся из виду, не причинив мне ничего дурного. В зарослях орешника мелькнул его серый хвост. И вот, как только я увидела его, скрывающегося от меня, то схватилась за голову.