Сиротка для князя оборотней

Глава 9

- Дура старая! – Богдан, багровый от гнева, ударил по деревянному крепкому столу кулаком с такой силой, что посуда, стоявшая на столе, звонко подскочила.

- Сам дурак! – Пелагея не лезла за словом в карман и терпеть подобного отношения не была намерена. – Держать надо было лучше!

- Да как бы я её удержал?! – возражал ей разгневанный «жених» Настасьи. – Она как молодая кобыла! Взбрыкнула – и была такова!

- Дык, если ты, старый жеребец, на молодую глаз положил, так и силы надо было свои рассчитывать! А не на других теперь пенять!

- И что же теперь делать-то будем? – спросил Богдан у Пелагеи, тараща свои маленькие, заплывшие жиром, глаза. – Не сыщется девка – всё, до копейки вернёшь!

- Держи карман шире! – жаба так и душила злобную мачеху – за столько денег она, пожалуй, и родную дочь бы продала, не то, что ненавистную падчерицу. – Сам упустил, сам виноват!

Оба замолчали, понимая, что зашли в тупик. Пелагее очень уж не хотелось расставаться с золотом, полученным за «товар», который Богдану так в результате и не достался. А тот был очень раздосадован тем, что не получил желаемое, хотя был к этому так близко, что обида получилась вполне осязаемой.

- Ладно, не серчай, - решила всё же успокоить его Пелагея. – Куда Настасье деваться? Нагуляется и домой придёт! Тут-то мы её тёпленькую и сцапаем…

- А ежели заблудится? Да на волков нарвётся? Нет, так дело не пойдёт. Самим искать надо! – замотал головой Богдан.

- Вот привязался! – брякнула злобная баба. – И чего ты в ней только нашёл?

Тот же, вспоминая ладное обнажённое тело Настасьи, что едва не заполучил силой, облизал вмиг пересохшие губы и нервно сглотнул. Чего нашёл… Понять ли то глупой бабе, что давно он на неё зарился? Хороша была девка! С лица бела, темна с волоса! Стройная, да что надо, всё на месте. Желал он её так, что ночами порой мучался, в кровати до рассвета возился. Была она его мечтой давно, да отец Настасьи – Осип, между ними стоял, ни в какую на свадьбу не соглашался, хоть Богдан и ни раз, и ни два оббивал пороги его дома с предложениями руки и кошелька. Сколько угодно готов был заплатить, да только старый хрыч и слышать о том не хотел, чтобы свою лебёдушку за своего ровесника отдавать, пусть и каталась бы она у него, как сыр в масле. А всё же без любви, Осип говорил, никаких денег не надо!

И как же ему, дураку, было объяснить, что никакую другую девку Богдан так не желал, как Настасью? Штаны порой рвались, словно сглазил кто. Словно приворожила она его, так он её хотел!

И когда отправился к праотцам старый Осип, Богдан чуть ли не в пляс пустился. Знал он, что Пелагея намного сговорчивее своего мужа будет, тем более что ненавидела она старшую его дочь лютой ненавистью – за то, что молода была, да собой хороша, ведь сама она и по молодости до середнячка не дотягивала. А потому поскорее от девки избавиться хотела, чтобы та глаза своей красотой ей не мозолила.

Но и Пелагея поначалу ломалась, цену себе набивая. Однако, когда Богдан озвучил сумму, которую собирался заплатить за своё деяние, быстро согласилась. Конечно, первоначально предполагалось, что за эти деньги Настасья под венец должна пойти будет. А то, что произошло в бане, случилось спонтанно. Не сдержался он, да и уговорил Пелагею пораньше с будущей женой, так сказать, познакомиться. А мачеха, как оказалось, против не была. Всё решил ещё один мешочек с золотом поверх того, что уже было уплачено…

В общем, счастье было близко. И если бы не его собственная неповоротливость, да тупость Пелагеи, сейчас Богдан был бы уже на седьмом небе от счастья. Но получилось всё иначе.

- Не твоё дело, что нашёл! – от досады рявкнул он, поднимаясь из-за стола, за которым происходил их спор. – Пойду людей своих соберу, да собак отвяжу! До ночи отыскать её надобно… Чую, сгинет девка! И не вам, и не нам получится…

- Да брось! – хмыкнула Пелагея. – Куда ей деваться? Придёт, вот увидишь! Сама явится, да в ножки бросится, умолять будет её простить!

Но тот, стиснув зубы, ничего не ответил и направился к выходу. Что с глупой бабой толковать, ежели разумом та скудновата? Ей, может, и лучше было бы, если падчерица в лесу сгинула – деньги-то она получила, а вот ему ничего не досталось, кроме проблем, да головной боли. А потому следовало поторопиться.

Пелагея тоже удерживать его не стала – наверное, даже обрадовалась, что тот уходит. А ещё больше она была бы рада, если бы и Богдан в лесу сгинул, тогда вообще проблем не осталось. Но он, зная ближайший лес, как свои пять пальцев, блуждать в нём не собирался.

Конечно, там, дальше, начиналась незримая граница княжеских земель, на которую им, простым смертным, ходить было запрещено. Но Богдан был уверен, Настасья до туда просто не доберётся, обессилев или побоявшись. И он подоспеет вовремя.

Предстоящая «охота» на сбежавшую «невесту» только распалила его задор, и ему уже нравилось, что обстоятельства сложились именно таким образом. Будучи охотником до мозга костей, он знал, что добыча будет вдвойне вкуснее, если, охотясь за ней, придётся немного попотеть. Так же было и с Настасьей. Богдан уже предвкушал, как найдёт её, ослабленную, в лесу. Как сорвёт с неё одежду и возьмёт прямо там, на лесных травах, если позволят обстоятельства и не будет никого лишнего рядом. От предвкушения даже челюсть свело, и мужчина ускорил шаг, намереваясь выехать как можно скорее.