Сиротка для врага. Огонь и Тьма

Глава 6

Ирэна

Я мчалась по бесконечному, казалось, коридору, возвращаясь из кабинета Арсения Петровича в свою комнату. Впервые за все эти годы я не почувствовала облегчения после визита к нему. Наоборот, меня переполняло, разрывало изнутри ослепляющее, пьянящее чувство самого настоящего бешенства. Внутри всё клокотало.

В висках стучало, в ушах стоял оглушительный звон. Я не видела ничего вокруг, кроме смазанной вереницы дверей. И вот, прямо передо мной, одна из них внезапно распахнулась, впуская в коридор очередную порцию назойливого света. Не думая, на чистейшем адреналине, я с силой пнула дверь ногой, едва не прибив косяк и того, кто осмелился встать на моем пути.

— Огнева, ты совсем обнаглела? — раздался истеричный визг Кристины Сергеевны.

Ох, и мерзкая девица. Терпеть её не могу. Идеальная картинка снаружи и абсолютная пустота внутри. Даже не остановившись, я продолжила свой путь. Сивцова продолжала что-то визжать за моей спиной, но я её уже не слушала.

Ворвавшись в свою комнату, я с силой захлопнула дверь, так что стекла в окне задребезжали, и почти без сил рухнула на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Воздуха не хватало, в груди давило. В голове, словно набат, с безумной частотой билась одна и та же мысль, не давая передышки: «Почему? Почему? Почему? Почему именно я?» Почему именно со мной, с самого моего рождения, происходит какая-то сплошная ерунда, один сплошной сюрреалистичный кошмар? Мало того что в список прокажённых, изгоев меня записали с самого детства, лишив нормальной жизни, так теперь ещё и о мутациях каких-то, о каких-то скрытых процессах в моей же собственной плоти рассказывают.

Как теперь вообще доверять Арсению Петровичу? Ведь он, выходит, с самого начала всё знал и скрывал от меня. Вот от него-то я уж точно такого не ожидала. Создал интригу, нагнал таинственности, заставил поверить в свою исключительность, и без малейшего зазрения совести выставил за дверь, как назойливого щенка. Ещё и бросил вслед это унизительное: «Подожди, не время, видите ли». А когда оно, это самое «время», наконец-то придет? Ему-то легко рассуждать о терпении, не с ним же эта чертовщина творится! Не его тело предает его самым чудовищным образом. И главное — он знает причину. Знает и молчит.

Как же тяжело. Приподнявшись на локтях, я с тихим рыком ударила кулаком в подушку, а затем, схватив ее, что есть мочи швырнула в противоположную стену. Она мягко шлепнулась о пол, и это жалкое падение лишь подлило масла в огонь.

Сев на кровати, я обхватила колени руками, вжав голову в плечи, пытаясь стать меньше, незаметнее, спрятаться от всего мира. Но сил терпеть эту муку от неведения, эту пытку неизвестностью, больше не было. Во мне что-то сорвалось, прорвало плотину. Я вдохнула полной грудью и что есть мочи закричала. Не слезы, не рыдания — именно крик. Громкий, протяжный, животный, вырывающий из горла всю накопившуюся боль, гнев, отчаяние и страх. Я просто сидела и орала во всё горло, пока в легких хватало воздуха, а потом снова вдыхала и кричала снова. Сейчас мне было глубоко, тотально наплевать, слышит ли меня кто-нибудь в соседних комнатах, и что они там о мне подумают. Пусть считают сумасшедшей. Возможно, они были не так уж и далеки от истины.

И в тот момент, когда мое горло окончательно село, а крик перешел в хриплый, надрывный шепот, дверь в комнату с тихим скрипом слегка приоткрылась. В образовавшуюся узкую щель, словно змея, просунулась накрахмаленная, идеально уложенная голова Кристины Сергеевны. Ее глаза, круглые от любопытства и брезгливого интереса, быстро обежали комнату, задержавшись на мне, сидящей в позе загнанного зверька, и на подушке, лежащей у стены.

— Огнева, ты совсем умом тронулась? Ты что творишь? — похоже эта мерзость решила меня преследовать.

— Пошла к чёрту, — из последних сил заорала я на неё.

— Ты как разговариваешь? Что ты вообще о себе возомнила? — воспитательница перешла на визг, точно такой же как в коридоре, когда чуть не получила по носу дверью. Её лицо, обычно слащавое, теперь исказила гримаса чистого, неподдельного злорадства.

— А-а-а, тебе мало? Так я добавлю, — я соскочила с кровати, схватила валявшуюся на полу подушку и кинула её в сторону двери. Голова Сивцовой, как у испуганной черепахи, моментально исчезла, и дверь с грохотом захлопнулась.

— Я буду жаловаться Ольге Фёдоровне, — послышалось из коридора, а затем раздался удаляющийся цокот каблуков.

— Скатертью дорога, — крикнула я вслед.

Стоит признать, что после такого выплеска энергии мне немного полегчало. Пометавшись ещё немного по комнате из угла в угол, я решила отправиться на улицу и немного порисовать, чтобы до конца успокоить разбушевавшиеся нервы. Взяв альбом и карандаши, вышла из комнаты.

Пока шла по коридору, на ходу застёгивая пальто, в голове мелькнула мысль, а что если Ольга Фёдоровна тоже всё знает. Не с проста же она все эти годы так упорно, почти с фанатизмом, отговаривала всех потенциальных родителей, находивших во мне «милые черты». Круто развернувшись, я побежала в сторону её кабинета.

У входной двери лицом к лицу столкнулась с Кристиной Сергеевной.

— Решила не дожидаться, когда за тобой пришлют? Сама пожаловала? Давай-давай, тебя уже ждут, — ехидная ухмылочка озарила ярко накрашенную физиономию воспитательницы.

Я не удостоила её ответом. Вместо этого рывком открыла дверь и без стука вошла в кабинет.

— Огнева, легка на помине, — воскликнула Ольга Фёдоровна. — Тебя стучать не учили?

— Ольга Фёдоровна, скажите, вы знали? — я проигнорировала вопрос заведующей.

— Что знала? — женщина удивлённо вскинула брови.

— Вы знали, что я не такая, как все? Скажите мне, знали? — в кабинете повисла тягостная пауза. Ольга Фёдоровна отложила ручку, её плечи слегка опустились, будто с них сняли невидимый груз.

— Знала, — прозвучало тихо, но чётко. — С самого момента твоего появления здесь.

— А-а-а-а, предатели, — закричала я и, схватившись за голову, выбежала из кабинета. Я бежала что есть мочи, пока не оказалась в дальнем конце участка. Хотелось забиться как можно дальше, чтобы никого не видеть и не слышать. Сев на скамейку, я продолжала сжимать голову, раскачиваясь из стороны в сторону. Наверняка со стороны я сейчас походила на сумасшедшую. Наплевать. На всё и на всех плевать. Пусть думают, что хотят.