Сиротка для врага. Огонь и Тьма

Глава 7

Арсений Петрович

Портал перенёс меня чуть дальше, чем я ожидал - не на опушку, а в самую чащу. Но отклонение было не настолько критичным, чтобы расстраиваться. В конце концов, я оказался посреди леса, ровно там, где заканчиваются зачарованные границы академии и начинается дикое царство природы.

Обернувшись, я увидел, как за моей спиной воздух, ещё секунду назад мерцавший лиловой дымкой, сгустился и с резким звуком схлопнулся, оставив лишь лёгкое дрожание листьев на ближайшем кустарнике. Закрыв портал и тщательно устранив все следы его недавнего присутствия я облегчённо выдохнул. Дальнейший путь, пусть и неблизкий, предстояло преодолеть на своих двоих, но в этом я видел даже некое преимущество. Заодно вдоволь надышусь воздухом родины, по которой тосковал все эти долгие годы.

Воздух в лесу был особенным, густым и насыщенным, совсем не таким, как безжизненная смесь газов в том мире, откуда я прибыл. Он был наполнен терпковатым ароматом влажной земли, грибов, прелой листвы и хвои — знакомым коктейлем, от которого закружилась голова и защемило в сердце. Могучие деревья, исполины-современники моей юности, раскинули широкие, переплетённые кроны, образуя плотный полог, который в летнее время практически не пропускал солнечный свет. Из-за этого даже днём внизу всегда царил таинственный, зеленоватый полумрак, полный жизни и шепота. Толстые, в несколько обхватов, стволы древних гигантов были сплошь покрыты бархатистыми лишайниками и изумрудными мхами, словно храня в своих морщинах-трещинах древние тайны и немую мудрость веков.

Зима в этих краях всегда наступала рано и властвовала безраздельно. Обычно к началу октября землю уже укутывал плотный, нетронутый снежный покров, который больше не таял до самой весны. Сейчас же листья с деревьев уже почти полностью облетели, оголяя причудливый узор чёрных ветвей на фоне бледного неба, но следов первого снегопада ещё не наблюдалось, лишь иней по утрам серебрил пожухлую траву. Вдохнув полной грудью такой родной и до боли забытый воздух, ощутив его вкус на губах, я твёрдо зашагал по едва заметной, знакомой лишь мне тропинке, петлявшей в сторону величественного замка, в котором располагалась магическая академия. Засохшая листва приятно шуршала и хрустела под подошвами сапог, а голые ветви деревьев тихонько поскрипывали и шумели на ветру, словно переговариваясь между собой, обсуждая возвращение блудного сына.

К большим массивным воротам я добрался, когда уже встало солнце. Хоть издалека и казалось, что замок близко, но путь пришлось проделать немалый. Я хорошо знал, что вход на территорию академии охраняется с помощью магических заклинаний. Войти туда может только тот, чья магическая подпись внесена в свитки доступа или чья воля достаточно сильна, чтобы обойти защиты. Когда-то я был в числе тех немногих, кто свободно входил в эти ворота.

Немного волнуясь, что неудивительно после столь долгого отсутствия, я приложил ладонь к специальному окошечку. Сначала ничего не происходило, но затем под рукой появился светящийся лучик. Он медленно, методично, словно недоверчивый страж, сканировал узор моей магической ауры, выискивая знакомые черты. Честно признаться, я совсем не рассчитывал на успех, полагая, что моё имя давно стёрли из списков после столь долгого отсутствия. Однако, вопреки всем моим опасениям, где-то в толще каменных стен что-то громко и отчётливо щёлкнуло, затем зажужжали, набирая обороты, многочисленные скрытые шестерёнки и механизмы, и тяжёлые створки ворот с глухим скрежетом медленно, величаво отворились, впуская меня внутрь.

Широкая, вымощенная гладким булыжником тропа, проложенная от центральных ворот, вела прямиком к парадному, украшенному геральдическими фигурами крыльцу замка.Закрыв ворота, я на мгновение замер, подняв голову, и взглянул на древнее, могущественное здание. Оно было всё таким же, как и много лет назад: те же суровые башни, уходящие в небо, те же витражные окна, та же аура безмятежной силы и незыблемого знания. В груди что-то ёкнуло — смесь ностальгии, тоски и гордости.

В просторном, освещённом магическими сферами фойе с высокими арочными сводами меня почти сразу же встретил сухопарый, подтянутый мужчина в безупречной ливрее смотрителя. Он бесшумно подошёл, слегка склонил голову и представился голосом, не допускающим возражений:
— Уилкинс, смотритель главного входа. Чем могу быть полезен, господин?

— Добрый день, господин Уилкинс. Я бы хотел видеть ректора академии, — я специально не стал называть имени ректора, опасаясь, что за столько лет мой давний друг мог уже покинуть данный пост. Как, например, смотрителем оказался совсем незнакомый мне человек.

— Господин Де Вирэс только что вернулся из дальней поездки и сейчас находится у себя в кабинете. Позвольте я провожу вас?

— Спасибо не нужно. Я сам доберусь, а вы ступайте вперёд и доложите, что прибыл господин Арсэн Де Кроу, — внутри всё радостно ликовало. Де Вирэс, сказал Уилкинс, это значит, что Михаэль всё ещё неизменно служит академии.

— Как пожелаете, господин, — откланялся смотритель и заторопился в сторону ректорского кабинета. Я не спеша отправился за ним, решив немного осмотреться.

Я столько лет мечтал снова оказаться здесь, в этих пропитанных магией стенах, что сейчас до конца не мог поверить в реальность происходящего. Казалось, вот-вот рассеюсь как мираж, и окажусь снова в своей убогой комнатушке в том бездушном мире. В глубине души я всегда осознавал, что рано или поздно придётся вернуться в родной мир, но до последнего опасался этого. Что ж, пока что всё шло на удивление гладко, и в груди теплилась робкая надежда, что удача не отвернётся от меня и дальше.

Поднявшись по винтовой лестнице в самую верхнюю башню замка, где традиционно располагался кабинет главы академии, я не удержался и выглянул в окно. Отсюда, почти с самой высокой точки здания, открывался поистине умопомрачительный вид. Однако полюбоваться им именно сейчас, мне было не суждено.