Сиротка в Академии Драконов, или Ненужная Наследница

Глава двадцать первая

- Нет, это не так, - прошептала я, с надеждой смотря на Ольшу.

Но она лишь хмуро смотрела в папку и тяжело вздохнула.

Всё это время я думала о том, что это возможно, но всё же…

Всё же я всегда надеялась, что моя мама жива.

Что она просто где-то далеко, но обязательно помнит меня и думает обо мне.

И я надеялась, что она счастлива.

А что можно было сказать о Шейле?

Несчастный ребёнок, брошенный собственными родителями.

Ребёнок, судьба которого была невероятно жестока.

Шестнадцать лет…

Ещё немного и мне будет двадцать.

Она родила меня, когда была ещё младше, чем я сейчас.

Хотя…

Можно ли говорить, что она меня родила вообще, если, возможно, к моменту моего рождения она вообще была уже мертва.

От этой одной мысли мелкая колючая дрожь пробежала по коже.

Мне вновь стало так холодно.

И этот холод шёл изнутри.

Словно какой-то ледяной монстр охватил мою душу своими огромными когтистыми лапами.

Я не могла даже не мгновение остановить мысли о Шейле.

Об этой бедной девочке, на долю которой выпало слишком много страданий.

Жизнь которой даже не дала ей ни малейшего шанса на счастье.

Единственное, что не давало мне окончательно скатиться в кошмар, это тот самый сон.

И та самая женщина, которую я помнила так чётко.

Неужели это всё ложь?

Неужели это лишь моя фантазия?

Я не могла в это поверить.

Я отказывалась в это верить.

- У вас есть фотокарточка Шейлы Бэрри? - хриплым голосом спросила я.

Краем глаза я видела, что Эйден переживал.

Он положил вторую руку на мою, поддерживая, но сейчас мне нужно было увидеть её.

Просто необходимо было её увидеть, что бы хоть что-то понять.

Или наоборот ещё сильнее запутаться.

Ольша взглянула на меня с сомнением, а потом посмотрела на Эйдена, и я увидела, как он ей кивнул.

Тогда она встала и просто отдала мне всю папку.

Я отпустила Эйдена и протянула руки к этой папке, словно она была самым большим сокровищем в этом мире.

И, возможно, в этот момент для меня так оно и было.

Я сделала глубокий вдох и постаралась подготовиться морально, но всё было напрасно.

Стоило мне открыть папку, как я замерла, со всей силы сжав и без того измятые листы.

Светлые волосы и голубые глаза.

Добрые, детские и наивные.

Я поняла, что плачу лишь когда увидела капли на бумаге, которые тут же начали размывать старые чернила.

Я тут же подняла голову и глаза наверх и начала глубоко дышать, чтобы слёзы больше не лились.

Но тщетно.

Поэтому пока я смотрела на эту фотокарточку, то мне пришлось усиленно вытирать слёзы, чтобы они больше ничего не испортили.

Эйден дал мне платок, и я с благодарностью его взяла.

Я не могла на неё больше смотреть.

Закрыла папку и просто прижала её к лицу, больше не сдерживаясь.

Мне было стыдно, что это происходит на глазах у других, но я не могла, я никак не могла себя сдержать.

У меня просто словно не было сил.

Эта девочка была безумно похожа на меня.

И даже когда я закрыла глаза, её образ стоял передо мной.

Возможно, это была последняя надежда, что я взгляну на фотокарточку, а она будет совсем другой.

А теперь эта надежда канула.

Но одновременно со сходством со мной я заметила кое-что ещё.

Та женщина из моего сна…

Она тоже была похожа.

И не только волосами и глазами.

Губы, напоминающие сердце, прямой нос, высокий лоб.

Всё это тоже было у них обеих, и запутывало меня абсолютно.

Честно говоря, мне казалось, что я готова отдать всё, что у меня есть, чтобы наконец-то узнать правду.

Чтобы больше не мучиться в неведении.

И дело сейчас было не только в Эйдене.

Дело было во мне самой.

Эйден гладил меня по спине, и тепло его ладони заставляло хоть что-то почувствовать сквозь этот холод в моей души.

- Что-то известно об ублюдках, что это с ней сделали? - тихо спросила я, так и не открыв глаза.

- Да, там дальше сказано, что их так и не нашли.

В груди резко вспыхнул такой огонь от несправедливости, что я на мгновение даже растерялась, не понимая, горю я или замерзаю.

Над левым плечом что-то неожиданно кольнуло, а после мне стало немного легче.

Холод стал отступать.

- Можете рассказать, как погибла ваша предшественница? - спросил Эйден, пока я продолжала приходить в себя.

- Вы верно сказали, что она погибла. Случился пожар, часть здания внутри полностью сгорело. Поэтому сейчас мы все и ютимся здесь.

- А как произошёл пожар?

- Стражники сказали, что миссис Ренгер случайно подожгла свечой штору, но это полнейшая чушь, - зло сказала Ольша. - Они просто придумали это, чтобы не платить нам никакую компенсацию. Все уверены, что это был поджог.

- Кто-нибудь ещё пострадал?

- Наставница Кэролин.

Стоило Ольше произнести имя моей наставницы, как я резко открыла глаза и встревоженно посмотрела на неё.

- Что с ней? Она жива?

- Сложно сказать. Её тело сильно обгорело. Всё это время она находится в лазарете и не приходит в себя. Лекари не дают никаких прогнозов.

- В каком она лазарете? - спросила я, тут же вставая с табуретки.

- К ней никого не пускают, мисс Бэрри, - с сожалением сообщила Ольша.

Эйден встал вслед за мной.

- Спасибо вам за помощь, боюсь, сейчас нам лучше уйти.

- Да, конечно, я понимаю. Простите, что не смогла ответить вам раньше, и вам пришлось ехать из столицы.

- Ничего страшного, я тоже всё понимаю.

Эйден забрал из моих рук папку и вернул её Ольше.

Он взял меня за плечи и повёл на выход.

Мы шли, а перед глазами всё сливалось.

Кажется, я снова плакала.

Не знаю, как мы оказались на втором этаже какой-то таверны в спальне, но пришла в себя я именно там.