Сиротский приют мадемуазель Аннет.

Глава 7.

Глава 7

Когда дело дошло до купания, многие дети с подозрением прижались к стенкам. Особенно мальчишки. Девочки же — хоть и смущённые, но честно поняли: отмыться — значит не чесаться ночью и не ловить вшей из подушки.

— Ведра — вон там. Очаг греет воду. Кто из взрослых может — помогите с полосканием, — командовала Аннет, закатывая рукава.

Пену из зольного мыла она сделала крепкую, а для аромата добавила сушёную лаванду, оставшуюся от прежних времен. Девочки вздыхали, как будто попадали в королевскую купальню.

— Пахнет цветами! — прошептала Мари, вся в мыльных пузырях.

— А не курятником, как раньше, — усмехнулась Луиза, полоская толстушку Жюстину, которая радостно хлюпалась, как щенок в луже.

Мальчики мылись шумно, с плеском и истерическим хохотом.

— Ну всё, я точно теперь не узнаваем, — заявил один, — скажу маме, что новый!

— Только не перестарайся, — ответила Аннет, — а то подумает, что тебя подменили в лесу феей и выгонит обратно.

После большого мытья наступил великий ужин. На столе стояли:
— ароматный бисквит с вареньем из малины (его она испекла на золе, на доске, как в русской печи),
— маленькие безе, слегка карамелизованные — снаружи хруст, внутри — мягкая сладость,
— каша, приправленная мёдом,
— хлеб, за который успела договориться на рынке утром.

Госпожа Эмильенна встала над столом, нахмурившись:

— Это ты безе-то как сделала, а? Не леденец, не карамель, а вот оно, чудо. Я в жизни таких не ела, хотя вдова пекаря!

— Секрет — терпение, белок, и отсутствие детей, которые подглядывают, — усмехнулась Аннет. — Шучу, конечно. Подарю рецепт. И бисквит тоже. Без всякого выкупа — за помощь.

— Что ж ты раньше не появилась в селе? — подмигнула Луиза. — Мы б тебя давно уже замуж выдали, хоть и у тебя фамилия с дворянским хрустом.

— Слишком много теста — и в пироге, и вокруг, — вздохнула Аннет с улыбкой. — А мне ещё приют поднимать, не до женихов.

После ужина все вымыли руки, и Аннет устроила вечер сказки. Детей уложили на чистое бельё (настоящее бельё, выстиранное с золой и душицей), и она, сев у окна в коридоре, взяла тоненькую книжку.

— Сегодня я расскажу вам историю о Золушке. В ней есть печь, сажа, мачеха… и туфелька. Только волшебства не будет — потому что сама жизнь иногда волшебнее сказки.

Голос её был мягок. Девочки затаили дыхание. Даже мальчики не перебивали. Кто-то уснул, не дослушав, кто-то тихонько шепнул "а у нас туфелек нет" — и сладко захрапел.

Ночь пришла тихая. В своей комнате Аннет осталась одна. Письма лежали в ящике, карта земли — аккуратно сложена под стопкой бумаг. На столе — кружка тёплой воды с медом, остатки безе, записка с планами на завтра.

"Утром: в город. Цель — банк, ратуша, рынок. Спутник — Питер."

Питер был мальчиком лет пятнадцати, с живым умом и уверенным взглядом. Именно он вечером подошёл и сказал:

— Мадемуазель, я знаю город. Мой дядька там в лавке работал, меня брал часто. Я могу показать дорогу в ратушу. Знаю, где банк, и даже, где пирожки вкусные.

— Ты один из тех, кто видел, что в мире больше, чем огород? — усмехнулась Аннет.

— Видел, но не ел. А теперь — может, и поем.

— Поешь. Завтра в дорогу поедешь со мной. Но мы доедем не на троне, а на телеге.

С мужчиной, по имени Жак, — одним из тех, кто помогал на днях с ремонтом сарая, она договорилась об утреннем выезде. Телега была новая, добротная, без навеса, но с мягким сеном и корзиной для груза. До самого города Аннет доедет в ней, а вот уже по улицам пойдёт пешком, с прямой спиной и твёрдым взглядом.

— Всё-таки виконтесса, — пошутила она сама себе, — хоть и в заплатанном платье.

Она улеглась, укрывшись шерстяным одеялом. Глаза закрылись, а в голове звучали мысли:
банк, документы, показать, что я — не очередная пустышка, не сбежавшая монахиня... а хозяйка. Настоящая. И если получится — купить кастрюлю. Новую. И сахар. И нити. Много нитей…

Она заснула с улыбкой.
И завтра был первый её день — настоящий, деловой, в новом мире.