Система Драматичной Смерти

Глава 11. Иная грань Потери

Он родился нежеланным и слабым детенышем. Всего лишь очередной выкормыш демонического существа с не самой богатой и сильной родословной. По крайней мере, в самом начале его Пути он таким себе казался.

Как только его мать окрепла после тяжелых родов достаточно, чтобы суметь передвигаться, она покинула уединенную маленькую пещеру в отвесной скале на самом дне Бездны, разделяющей низину Изнанки Мира от более плодородной ее части.

Тогда Ци Мьян остался наедине с голодом, наследственной памятью и собственной немощностью.

Ему особо нечего было делать в жестоком и беспощадном мире демонов, однако и мир людей представлял для него опасность в виде культиваторов. По этой причине новорожденный демон решил остаться в самой низине, чтобы избежать более яростных и сильных демонов, и питался падалью, которая спускалась на дно Бездны после их драк и охоты.

С течением времени его все чаще стал привлекать слабый красно-желтый свет, изредка пробивающийся в верхние слои Бездны. К тому же молодому демону становилось все теснее в неосвещенной впадине, а возрастающий голод уже невозможно было утолить только лишь разлагающейся смердящей падалью.

Так Ци Мьян принял для себя решение, изменившее всю его дальнейшую судьбу.

Его восхождение из глубин Бездны стало для него первым серьезным испытанием. Не будет преувеличением сказать, что Бездна мира Демонов не желала отпускать павших в нее существ с такой же дьявольской жадностью, с какой она голодно их и поглощала, принимая в свое сырое ледяное темное нутро.

Хотя течение времени в Бездне было невозможно отследить, по его ощущениям юный демон лишился тогда половины своей почти бессмертной сущности, срывая свои копыта, рассекая бока до костей и ломая пальцы, в очередной попытке не сорваться с отвесной скалы, по которой он взбирался.

Половину своей жизни спустя и уже изнемогая от полученных травм, демон Низин наконец ощутил на своей вечно продрогшей коже дуновения обжигающего сухого ветра Изнанки Мира.

Тогда на его глаза, ослепленные вечно закатным иссушающим солнцем Мира Демонов, впервые навернулась соленая влага. Юная душа впервые видела столько света. Не обманчивые отблески мира, не зыбкие мороки сознания.

О, как же Ци Мьян тогда гордился собой!

Гордился тем, что смог преодолеть себя, гордился тем, что выполз оттуда, где многие валялись лишь изломанными и разлагающимися грудами бесполезного и непригодного даже для еды мяса.

В тот день, позволив себе отдохнуть после изнурительного восхождения, демон встал перед очередным выбором. Следовали ли ему попытать удачу в мире смертных, в большинстве своем беспомощных и, как подсказывала ему память предков, довольно вкусных и питательных, либо же попытаться устроиться при сильном демоне, который не попытается его сожрать и будет нуждаться в новом слуге.

Первый вариант прельщал уже не такой гнетущей угрозой встречи с заклинателем, ведь Ци Мьян к тому времени подрос, чтобы суметь дать отпор, и вкусной пищей. Второй же все еще заставлял опасаться стать добычей для сильнейших, которые будут не менее немилосердны, нежели людские заклинатели.

Вокруг молодого демона на многие ли вперед простиралась бесплодная Желтая Пустыня, которая не могла ничего дать взамен, зато вполне способна была поглотить своими хищными уродливыми полуразумными растениями или другими демонами, орошая себя кровью своих созданий.

Однако ноздри Ци Мьяна, тогда еще безымянного, жадно раздувались, улавливая новые запахи, а кожа впитывала палящий жар светила. Он не готов был покинуть эту землю, когда он преодолел столь многое, что отгораживало от него этот целый удивительный и родной мир.

Он остался в Мире Демонов, на перепутье своей жизни вновь избрав нелегкий Путь.

Став слугой проходящего караваном зажиточного демона, являвшегося тогда наместником одного из доминионов Изнанки, молодой демон учился выживать по-новому. Постепенно глупость речного демона обратилась познанием, почерпнутой из библиотеки щедрого на награды старого рогатого пройдохи, коему он служил, а немощь обратилась силой искусного воина, погибавшего и возрождавшегося закаленной сталью.

Когда спустя столетие и тридцать лун Изнанки настала пора старому демоническому лорду умирать, Ци Мьян по его просьбе почти безболезненно лишил сородича жизни в благодарность за то многое, чем он одарил молодого демона, страждущего силы. Тогда речному демону было плевать, что после смерти старого ему придется столкнуться с другими, желающими отхватить богатый на торговлю и ресурсы Доминион.

С того времени Девятым Доминионом, самым богатым и процветающим среди прочих, Правил нареченный Речным Дьяволом, в кровавой бане продлившейся пять восходов светила битвы лордов отвоевавшим себе Право.

Никто не смел оспорить его власть, его силу, его жажду.

Речной Дьявол, родившийся не столь давно, но уже обладающий неординарными способностями, постепенно стал все более алчно поглядывать на соседние Доминионы, оккупировавшие редкие оазисы на территории Желтой Пустыни.

Вскоре эта нарастающая безумная жажда оказавшегося Сильнейшим излилась в кровопролитные войны за земли Пустыни, вскоре оказавшейся полностью во власти помрачившегося рассудком Речного Дьявола.

Вопреки страхам Севера - той части Мира Демонов, что никогда не знала тепла пустыни, и сущности самого демона, Речной Дьявол не стал обращать свой взор на ледяные земли. Все еще демон хранил в своих воспоминаниях промозглые объятья Бездны. Он не хотел вновь ощущать на себе холод, а потому наслаждался жаркими поцелуями изнуряющего огня Желтой Пустыни.

Однако вскоре те знания, что хранили жители пустыни, были полностью им поглощены. Вместе с тем вновь вернулась его жажда.

Именно она стала тем движителем, что привела Речного Дьявола однажды к тому, что вернуло покой его измененной сущности. Но перед этим ему предстояло отказаться от своего кровавого демонического Имени и познать другую сторону Изнанки.

Никто из Мира Демонов не уловил момент, когда тот, чье существование внушало только страх и покорность, покинул эту реальность и отправился на поиски своего Пути в земли смертных. Еще долго шептались покоренные демонические лорды, не смея поверить в свою удачу и такой странный поступок для вечно страждущих крови и власти.