Система Люци

Глава 1. "Пепел и Змеиный Глаз"

Дождь стучал по крыше автобуса глухим, монотонным барабанным боем, сливая окна в сплошное серое полотно. Внутри пахло мокрой одеждой, жареной курицей из «КФС» и тем специфическим запахом счастья, который бывает только на школьных выездах, когда ты на целый день сбежал от уроков, контрольных и взрослых.

— Алис, смотри, какая хутина! — Мая, моя соседка по креслу, ткнула пальцем в залитое водой стекло, за которым мелькали призрачные силуэты сосен. — Как в хорроре про маньяка-лесоруба!

— Идеальные условия, чтобы сломать шею на горке в «Оленьем ручье», — буркнула я, отрываясь от книги. «Заводной апельсин» был куда интереснее промокшего под дождем леса.

— Ты всегда всё портишь своим пессимизмом, — фыркнула Мая, но беззлобно. — Экскурсия в усадьбу Грибоедова! Это же круто! Прикоснуться к истории!

«Прикоснуться к плесени и пыли», — мысленно поправила я её, но вслух не сказала. Не хотелось портить ей настроение. Мая верила в прекрасные порывы, в высокие чувства, в то, что наша поездка станет тем самым приключением, о котором мы будем вспоминать на встрече выпускников. А я верила только в то, что видела своими глазами: в законы физики, в химические формулы и в то, что от судьбы, если она настроена к тебе плохо, не спрячешься.

Автобус резко качнуло, выбросив с полки чей-то рюкзак. Раздался гулкий удар, потом визг тормозов, переходящий в нечеловеческий, разрывающий барабанные перепонки скрежет металла.

Помню ощущение невесомости. Будто гигантская невидимая рука подхватила автобус и швырнула его в сторону. Мир перевернулся. Крики. Стекло, бьющееся с хрустом сахарной ваты. Моя голова с силой ударилась о спинку впереди стоящего кресла, и в глазах помутнело.

Я не сразу поняла, что мы больше не движемся. Тишина была оглушительной, давящей, нарушаемой только треском огня, шипением дождя на чём-то горячем и одним-единственным тихим стоном, который тут же оборвался.

Боль. Вся правая сторона тела горела огнём. Я попыталась пошевелиться и поняла, что зажата между искорёженными сидениями. С трудом повернула голову.

То, что я увидела, навсегда выжглось на сетчатке.

Мая. Моя весёлая, болтливая Мая, вся в крови, с неестественно вывернутой шеей, смотрела на меня стеклянными, ничего не видящими глазами. Рядом лежал Сашка, наш клёвый историк, с торчащим из груди обломком металла. Повсюду были тела. Знакомые, родные лица, искажённые последним мгновением ужаса. Запах бензина, гари и… медной монеты. Запах крови.

Я одна. Я дышу. Я чувствую боль.

Это осознание ударило сильнее, чем сама авария. Волна тошноты подкатила к горлу. Я зажмурилась, пытаясь отдышаться, выдавливая из себя воздух, который, казалось, стал густым и липким от смерти.

«Почему я? Почему я жива?»

Мысль билась в голове, как пойманная муха о стекло. Это была моя вина. Я хотела остаться дома, дочитывать книгу. Я весь день ворчала и настраивала всех на плохой лад. Я — чёрная метка. Я притянула это. Я их убила.

Рыдания вырвались наружу, беззвучные, судорожные. Слёзы текли по лицу, смешиваясь с грязью и кровью. Я кричала внутри себя, умоляя всё это оказаться кошмаром, проснуться сейчас же, в своей кровати, под звуки дождя за окном.

И тогда воздух передо мной дрогнул.

Сперва я подумала, что это от слёз или от сотрясения. Но нет. Пространство в метре от меня изогнулось, будто плёнка, и из ниоткуда появилось… нечто.

Оно было размером с крупную кошку, но на кошку было похоже мало. Полупрозрачное, будто сотканное из дымчатого стекла и теней. Уши большие, заострённые, а из пасти торчали два длинных, тонких, ядовито-изогнутых клыка. И глаза. Два узких, вертикальных зрачка, светящихся холодным изумрудным светом, уставились на меня без всякого выражения. Оно парило в воздухе, не касаясь земли, и сквозь него были видны обломки автобуса и тело Маи.

Я замерла. Шок был так силён, что даже рыдания прекратились. Я смотрела на это существо, ожидая, что вот-вот потеряю сознание. Но сознание, наоборот, прояснилось до леденящей, болезненной остроты.

Существо медленно проплыло ко мне, остановившись так близко, что я чувствовала исходящий от него холод, запах азота и старого камня.

— Обнаружен подходящий кандидат, — прозвучал голос. Он был беззвучным, он возникал прямо у меня в голове, скрипучим, металлическим шёпотом, будто кто-то водил иглой по стеклу. — Уровень вины и отчаяния соответствует пороговому. Приступаю к оценке.

Я не могла пошевелиться, не могла издать звук. Я только смотрела на эти змеиные глаза.

— Желаешь исправить свою ошибку? — прошипел голос. — Желаешь вернуть их?

В горле стоял ком. Я смогла лишь еле слышно прохрипеть: «Да…»

— Твоя вина — ключ. Твоё отчаяние — топливо. Ты совершила выбор, приведший сюда. Теперь у тебя есть шанс его переиграть. Но путь будет долог. И болезнен. Ты пройдёшь через миры, как через страницы в книге. Ты будешь играть роли, которые тебе уготованы. Ты будешь выполнять задания. Если справишься… они будут жить. Если нет… их души рассеются навсегда. А твоя… твоя будет гореть в этом воспоминании вечно.

Оно не предлагало выбор. Оно констатировало факт. И я, с разбитым сердцем и разумом на грани, готовая ухватиться за любую соломинку, даже ядовитую, кивнула.

— Да. Сделай что угодно. Но верни их.

Змее-кот медленно кивнул. Его клыки блеснули зловеще.

— Тогда поехали.

Он коснулся моей лба холодной, невесомой лапой. Мир погас.

———————

Я пришла в себя в абсолютной тишине и абсолютной темноте. Я не чувствовала тела, не чувствовала боли. Я была просто точкой сознания, парящей в нигде.

— Добро пожаловать в Антемер, — раздался тот самый скрипучий голос.

Рядом со мной материализовался котозмей. Здесь, в этой пустоте, он казался ярче, его змеиные глаза горели, как два ядовитых фонаря.