Система: Начать уровень.

Пролог: До первого уровня.

Отец умер в среду.

Алиса узнала об этом в четверг утром - из автоматического уведомления на рабочем терминале. Не от врача, не от администрации, не от кого-либо, кто мог бы сказать это человеческим голосом. Просто строчка в системном журнале:

[ОРБИТЕК]: Сотрудник Вейр, М.А. (ID: 447-ТЛ)
Статус изменён: активный → архив.
Причина: медицинское выбытие.
Льготы: не предусмотрены.
Контракт закрыт. Спасибо за службу.

Она перечитала это трижды. Искала слово «соболезнования». Или хотя бы «сожалеем». Не нашла.

Отец работал на «Орбитек» двадцать два года. Сначала техником на заводе переработки в южном секторе Тейлона, потом старшим техником, потом - когда лёгкие начали сдавать от многолетней химической пыли - переводчиком документации в закрытом архиве. Он никогда не жаловался. Говорил: главное - делать работу честно, и система это заметит. Система всегда замечает тех, кто старается.

Система не заметила.

Алиса сидела перед терминалом ещё минут десять, не двигаясь. За окном Тейлон жил своей обычной жизнью: сизый смог над заводским кварталом, гул конвейеров, очередь у пункта выдачи дыхательных масок. Планета-завод, планета-мусорка, планета, у которой нет другого предназначения, кроме как производить и перерабатывать то, что нужно «Орбитек». Люди здесь тоже производили и перерабатывались. Просто никто не говорил об этом вслух.

Она открыла папку с документами отца.

Двадцать два года отчётов. Идеальная посещаемость. Ни одного нарушения регламента. В личном деле - строчка за строчкой аккуратно заполненные графы, подписи, печати. И в самом конце, мелким шрифтом, который она раньше никогда не читала: «Пункт 18.4. Сотрудники, чья нетрудоспособность наступила вследствие производственных условий, не имеют права на компенсацию при отсутствии письменного заявления, поданного не позднее чем за 90 дней до установления диагноза».

За девяносто дней до установления диагноза отец ещё не знал, что болен.

Алиса закрыла папку. Долго смотрела в стену. Потом открыла снова - и начала читать всё с самого начала. Каждый пункт. Каждое примечание. Каждую сноску мелким шрифтом.

Это заняло три дня.

На четвёртый день она поняла две вещи. Первое: система не ошиблась. Она сработала именно так, как была устроена - как огромная, равнодушная машина, в которой человек является расходным материалом с заранее известным сроком годности. Второе: единственный способ противостоять машине - это знать её лучше, чем она знает себя.

Она начала рассылать резюме.

* * *

Три месяца и семнадцать отказов спустя экран мигнул.

[ОРБИТЕК]: Вейр, А.М. (ID: 891-ТЛ)
Кандидатура одобрена.
Должность: инспектор протоколов.
Место назначения: Станция №13.
Статус объекта: экспериментальный.
Дата выезда: через 72 часа.

Алиса прочитала сообщение. Потом - мелкий шрифт в приложении к контракту. Потом - примечания к примечаниям.

В пункте 44.7, в самом конце документа, значилось: «Станция №13 функционирует в режиме расширенного протокола оценки персонала. Кандидатам следует ожидать нестандартных рабочих условий».

Нестандартных.

Она взяла сумку. Убрала в неё очки - запасные, и основные - личное дело отца и распечатку полного регламента «Орбитек» на двести сорок страниц.

За окном Тейлон дымил, как всегда.

- Я выберусь отсюда, - сказала она тихо, ни к кому не обращаясь. - Просто сначала мне нужно понять, как это всё устроено.

Она вышла, не оглядываясь.

Через семьдесят два часа магнитные захваты Станции №13 мягко зафиксируют корпус шаттла, и Алиса Вейр сделает первый шаг на борт - туда, где начинается игра, о правилах которой она ещё не знает.

Но она умеет читать инструкции.

И она дочитывает их до конца.