Система.Инструкция по Спасению Мира для Начинающих

Глава 5. Неопровержимое доказательство

Мир за иллюминатором был адом в миниатюре. Багровое сияние термокарбонового реактора отбрасывало рваные тени на утилитарные стены отсека. Жара стояла такая, что даже сквозь герметичную дверь Саша чувствовала, как сохнет кожа на лице. Но не жара пугала её больше всего. Эко-Сканер зашкаливал. Он показывал не просто загрязнение – он показывал вампиризм. Алые щупальца энергии реактора впивались в невидимые глазу, но ярко-зелёные на её сканере, энергетические каналы дерева, вытягивая из них жизненную силу и взамен впрыскивая ядовитый, чужеродный хаос. Корни Рококо здесь, под полом, должны были гореть чистым, холодным светом. Вместо этого они тлели грязно-бурыми, болезненными пятнами.

Гирран что-то быстро говорил в свой комуникатор, его голос, искажённый фильтром, звучал настойчиво, даже резко. Потом он обернулся к Саше и показал на небольшой терминал у стены. На экране мелькали столбцы цифр, графики с пиками, зашкаливающими за красную линию. Физические показатели: температура грунта, уровень токсинов в почве, концентрация чужеродных частиц в воздухе. Всё кричало о катастрофе.

Но эти цифры были абстракцией для командира, думающего о ремонте кораблей и запасах руды. Им нужна была картинка. Яркая, простая, неопровержимая. Та самая, что горела у неё перед глазами.

Саша подняла руку и ткнула пальцем в иллюминатор, прямо в сердцевину багрового клубка. Потом она опустила руку и, глядя Гиррану в тёмное стекло шлема, медленно провела пальцем по воздуху перед своим собственным лицом – от глаза к глазу. Она показывала: «Я вижу это. То, что не видно вам».

Затем она указала на его планшет, на грубые графики, и отрицательно покачала головой. «Этого недостаточно». Потом развела руки, изображая нечто большое, и снова ткнула в реактор. «Нужно показать ВСЁ. Связь».

Она видела, как он замирает, его бронированные плечи напрягаются. Он что-то бормотал себе под нос, его руки сжимались в кулаки. Он понимал. Он видел данные. Но он был лишь учёным. Его слово против слова капитана, против нужд всего флота, уставшего и отчаявшегося.

Внезапно Сашу осенило. Ей нужен был не просто союзник. Ей нужен был медиатор. Устройство, которое переведёт язык её Эко-Сканера в форму, доступную их технологиям. Она огляделась. Её взгляд упал на тот самый прибор на треноге, с которого Гирран вёл наблюдения. Сканер окружающей среды. Примитивный, грубый, но… родственный.

Она подошла к нему, не дожидаясь разрешения. Гирран не остановил её, лишь наблюдал. Саша коснулась корпуса прибора. Эко-Сканер отреагировал мгновенно, выделив устройство бледно-голубой аурой – «нейтральная технология, возможна интеграция». В её поле зрения всплыли пунктирные линии, схемы, стрелки – будто Система предлагала вариант подключения.

Это было безумием. У неё не было инструментов, знаний, доступа к коду. Но у неё было что-то другое. Намерение. И, как выяснилось, Система, оптимизирующая её под задачи проекта, дала ей нечто вроде… интуитивного интерфейса.

Она закрыла глаза, отсекая визуальный шум, и сосредоточилась на связи между двумя видениями: её внутренней, ужасающей картой боли Рококо и холодными, цифровыми показателями на экране прибора Гиррана. Она представила, как цветовые потоки Эко-Сканера – ядовито-лиловый реактора, угасающий жёлтый корней, зелёный здоровой биомассы – преобразуются в сигналы, в цифры, в трёхмерную модель.

Она не знала, как это работает. Она просто захотела, чтобы это сработало. С отчаянием тонущего, хватающегося за соломинку.

– Пожалуйста, – прошептала она, не своим, а голосом Зипли, тонким и полым. – Покажи им.

Щелчок в её висках был тихим, но отчётливым. Будто что-то встало на место. Она открыла глаза.

На экране прибора Гиррана привычные графики начали мерцать, сбиваться. Он резко шагнул вперёд, что-то нажимая на панели управления. Но экран погас, а затем залился совершенно новым изображением. Это была трёхмерная карта. Контуры их модуля, корни дерева под ним, и между ними – та самая багровая, пульсирующая опухоль реактора, от которой во все стороны расходились ядовитые щупальца, пересекающиеся с тонкой сетью корневых каналов. В местах пересечения вспыхивали тревожные красные маркеры. В углу бежали цифры, показывающие скорость деградации биомассы в реальном времени.

Гирран замер. Он смотрел на экран, потом на Сашу, потом снова на экран. Его рука потянулась к шлему, и, к её изумлению, он его снял.

Под ним оказалось лицо. Усталое, бледное, с глубокими тенями под глазами цвета тёмного янтаря. Его черты были резче, чем у тингарийцев, нос с горбинкой, губы тонкие. Он был моложе, чем она ожидала. И в его глазах, широко открытых, читался не страх, а ненасытное, жадное понимание.

– Ты… – он произнёс слово на своём языке, гортанное, непонятное. Потом попробовал снова, медленно, будто вспоминая что-то: – Ты… видишь связи.

Он говорил на ломаном, но понятном языке тингарийцев. Видимо, базовый пакет загрузили всем членам экспедиции.

Саша кивнула, не в силах вымолвить слово. Энергия, ушедшая на тот странный импульс, дала о себе знать слабостью в коленях.

– Это… – Гирран ткнул пальцем в багровую опухоль на экране. – Это убивает. Не только ваше дерево. Системы фильтрации корабля… они не рассчитаны на эту органику. Отходы реакции… они накапливаются. Отравляют и нас. – Он говорил обрывисто, но смысл был ясен. Капитан Рексар, требующий больше энергии для ремонта, своими руками травил свой же экипаж, не понимая механизма.

У Саши в голове щёлкнуло. Общая угроза. Не «мы против них», а «мы все против последствий этой дурацкой машины».

– Нужно показать… вашему капитану, – выдавила она.
Гирран мрачно усмехнулся, коротко, беззвучно.
– Капитан видит только мощность и износ. Он скажет: «Найдите способ стабилизировать, а не отключать». Ему нужны двигатели.
– Тогда… покажи ему это, – Саша указала на цифры в углу – скорость деградации. – Покажи, что через… сколько? Сорок часов? Энергии не будет вообще. Потому что «насос» сломается. И вы останетесь с мёртвой планетой и отравленными кораблями.