Система.Инструкция по Спасению Мира для Начинающих

Глава 8. Прямой эфир с края пропасти

Утро на Тингаре началось не с пения птиц, а с оглушительного, рвущего тишину гула. Это не был привычный ропот машин кириев. Это был рев, полный ярости и боли. Реактор «Горн», получив приказ капитана о подготовке к «последнему броску», вышел на предмаксимальные обороты. По приказу Борка, инженеры снимали предохранительные ограничения, готовясь выжать из усталой машины всё до последней капли энергии.

Для Саши, чей Эко-Сканер был теперь её вечным спутником, мир превратился в кошмар. Она стояла на краю платформы, сжимая голову руками, но это не помогало. Багровая опухоль в лагере кириев вздулась, пульсировала алыми, судорожными всполохами. Щупальца ядовитой энергии впивались в корни Рококо с удвоенной силой, и теперь она не просто видела, как зелёные нити жизни темнеют и рвутся – она чувствовала это. Острую, режущую боль, разливавшуюся где-то глубоко в её собственном существе, будто пилили по живому нерву. Это была не её боль. Это была боль мира, и она проходила прямо сквозь неё.

Рядом с ней, бледный как смерть, стоял Эйрон. Он не сжимал голову. Он смотрел прямо на источник гула, и слёзы текли по его лицу беззвучно. Его губы шептали что-то – не заклинание, а, казалось, слова утешения умирающему другу.

– Они… они сведут его с ума, – прошептал он, и его голос был полон ужаса, который уже перешёл за грань отчаяния. – Он не выдержит. Он ответит… Гневом. И тогда всё…

«Гнев Древа». То самое, что в книге добило экосистему. Непроизвольный, разрушительный выброс энергии умирающего сверхорганизма. Последний крик перед смертью, который убьёт всех вокруг.

Саша чувствовала, как её собственное, хрупкое равновесие, найденное вчера, рушится под этим двойным напором – физической агонии планеты и леденящего страха. Но где-то в глубине, под слоями паники, холодный механизм Системы продолжал работать. Он выдал новое сообщение, на этот раз пульсирующее тревожным красным:

[ЭКСТРЕННОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: АКТИВИРОВАН ПРОТОКОЛ «ЦЕПНАЯ РЕАКЦИЯ». УРОВЕНЬ СТРЕССА РОКОКО: 94%. ВЕРОЯТНОСТЬ САМОЛИКВИДАЦИОННОГО ВЫБРОСА (СОБЫТИЕ «ГНЕВ»): 82%. ВРЕМЯ ДО ТОЧКИ НЕВОЗВРАТА: 3-5 ЧАСОВ.]
[РЕКОМЕНДУЕМЫЙ ОТВЕТ: НЕМЕДЛЕННАЯ ДЕЭСКАЛАЦИЯ И ПРЕДОТВРАЩЕНИЕ ТРИГГЕРНОГО СОБЫТИЯ. ВСЕ СРЕДСТВА ОПРАВДАНЫ.]

«Все средства… – мысленно прошептала Саша. У неё не было средств. У неё было только…**

Её взгляд упал на толпу тингарийцев, собравшуюся на соседней платформе. Их ауры пылали алым и оранжевым – чистейший, неконтролируемый ужас, быстро переходящий в истеричную ярость. Талэн, стоявший в центре, орал что-то, размахивая своим кристаллическим клинком. Он указывал на лагерь кириев, на дым, поднимающийся от их машин, на явную агонию дерева. Он призывал к атаке. К «последнему удару», чтобы умереть с честью, а не сгореть заживо от чужой глупости.

Идея возникла мгновенно. Безумная, отчаянная, единственно возможная.

Она не могла говорить за деревья. Не могла командовать кириями. Но она могла говорить с людьми. И она знала, как это делать так, чтобы её услышали. Она была блогером. Её оружием всегда была публичность.

Саша оттолкнулась от стены и, игнорирую пронзающую боль в висках, побежала не к Талэну, а в противоположную сторону – к небольшой открытой площадке, своего рода «площади» на широкой ветви. Там всегда собирались дети и старики. Сейчас там были только перепуганные старики, взиравшие на хаос.

– Помогите мне! – крикнула она, и её голос, сорванный и хриплый, всё же перекрыл общий гул. Несколько пар глаз уставились на неё. – Мне нужен… самый большой, самый чистый кристалл-резонатор! И… и любая ткань! Быстрее!

Они не поняли, но её отчаяние было заразительно. Одна из старух, кивнув, скрылась в своём дупле и вынесла продолговатый, идеально прозрачный кристалл размером с её предплечье – семейную реликвию, хранительницу «домашних песен». Другая принесла кусок тонкой, почти невесомой ткани из светящегося мха.

Саша схватила кристалл. Он был холодным и вибрировал в её руках в унисон с гулом мира – чистым, но испуганным вибрациями. Она прижала его ко лбу, закрыла глаза и сделала то, чего никогда не делала сознательно. Она не пыталась «поговорить» с деревом. Она попыталась настроиться. Спуститься в тот самый уровень восприятия, куда её погружала Система для анализа, но теперь – не для анализа, а для… трансляции.

Она представила себе не карту стресса, а прямую трансляцию. Как в её старых стримах. Камера – её сознание. Объектив – кристалл. А аудитория…

Она открыла глаза. Её пальцы, двигаясь с неожиданной уверенностью, начали обматывать кристалл тканью, создавая нечто вроде держателя, а свободный конец ткани привязала к длинной, гибкой ветке. Получился примитивный, но гигантский стабилизатор или… антенна.

– Что ты делаешь, дитя? – спросила старуха, глядя на неё с суеверным страхом.
– Даю им всем глаза, – хрипло ответила Саша. – И уши.

Она взобралась на самую высокую точку площадки, подняла свою импровизированную антенну с кристаллом над головой и направила его. Не на лагерь кириев. И не на Талэна. Она направила его вниз. Туда, где в толще корней и земли пульсировала главная рана.

И сосредоточилась. Она не посылала мысль. Она… открыла канал. Канал между своей собственной, искалеченной связью с планетой и вибрирующим кристаллом-резонатором.

Эффект был мгновенным и ошеломляющим.

Кристалл вспыхнул не светом, а проекцией. Гигантское, полупрозрачное изображение, составленное из сияющих частиц, возникло в воздухе над площадкой. Это была не чёткая карта. Это была эмоциональная скульптура, созданная болью Рококо. Все увидели то, что чувствовала Саша: багрового спрута-реактора, душащего извивающиеся, прекрасные зелёные нити жизни. Увидели, как от каждой оторванной нити расходится чёрная, ядовитая трещина. Услышали не звук, а вибрацию – низкий, мучительный стон, на который накладывался пронзительный, безумный визг работающего на износ «Горна».

Крик ужаса вырвался у стариков. На соседней платформе Талэн и его воины замерли, уставясь на призрачное видение. Их ярость сменилась леденящим душу потрясением. Они знали, что дереву плохо. Но они никогда не видели его боли вот так.