Сияя синим светом

41 – Освобождение от пустой реальности

Плен мрака сковывал тело, проникал в разум, в сердце, отравлял органы, дробил кости.

Подскочив и свалившись с кровати, Лань И схватилась за ткань на груди, хватала губами воздух, жмурилась и распахивала глаза. Всё пыталась произнести крутящиеся на языке, на самом его кончике, имя. Но в момент его звучания в голове наступала тишина, и имя исчезало.

Боль – это тело. Её тело. Лань И ощущала боль лучше, чем пальцы, сжимавшие ткань. Болезненный поток сносил всё на своём пути, не оставляя ни тронутого участка.

Темнота опасно подбиралась со спины, раскрывая душное покрывало.

Подскочив, Лань И бросилась к дверям, в итоге рухнула на них. Непослушные пальцы царапали дерево вместо того, чтобы сжать и раскрыть.

Тьма дышала в затылок.

Наконец пальцы сжали и дёрнули дверь. Лань И вывалилась наружу. Холодный пол поцарапал ладони, жёстко встретил колени. Падение отдало вспышкой боли в животе. Она ударила в конечности, приковывая к полу крыльца. Прижавшись горячим виском к холодному дереву с белым, подтаявшим налётом, Лань И выдохнула обжигающий воздух и устремила расплывающийся взгляд на медленно тающий снег во дворе.

Это двор в клане Гао, долине Чистого времени, ветви Шуй. Вокруг лежал снег, а точнее, он уже таял. Не долго зима снегом покрывала землю. А ещё светлый чистый рукав частично прикрывал взор, а исцарапанные пальцы должны рассказать о случившемся. Но Лань И мучилась от боли и мыслей, что так ускользали всё дальше и дальше от неё. Что она хотела сказать или сделать? Что так заставило бежать, чтобы не забыть? Что это? Важное или необходимое?

Тяжёлые веки опустились.

Чьё имя утонуло в непроглядных водах разума?

°•°•°•°

Победа. Слово ничего за собой не несло, кроме пустоты. Лань И не разделяла всеобщей радости, доносившейся до неё обрывками. Кто бы мог подумать, что Хо Гуанмин такой шумный, а Му Чэн – громкий, Ту Линьцзы – острый на язык. Они не заходили, но часто проходили мимо.

Главными гостями стали старейшина Шуй и лекарь Шэн, захаживающие не меньше пяти раз на дню. Оба не многословные, редкие фразы и только вопросы о самочувствии. Ни один из них не говорил о ночном нападении Доу. Лань И не спрашивала, пребывая в безразличии. Равнодушие охватило и не думало отпускать. Мир потерял краски, погрузился в приглушённые звуки, утратил интерес.

Время текло подобно тихой реке. Миновала вторая неделя, когда после стука в комнату вошёл глава клана. В тот момент Лань И сидела на краю кровати и пустым взглядом смотрела на пол.

– Вижу, внешний мир тебя не радует, – глава клана склонил голову в приветствии и еле заметно махнул, разрешая Лань И не подниматься. – Старейшина Шуй порядком обеспокоен твоим здоровьем, потому не разрешает никому приходить к тебе. Шан И сказал, что через пару-тройку дней зацветёт Земной Бессмертный лотос, и если пропустишь такой день, потом жалеть будешь.

– Моя семья? – бесцветно прозвучал голос Лань И.

– В порядке. Гао Вэньцзянь не всех воинов призвал, оставшиеся успешно отбили нападение. Ни один из людей семьи Лань не пострадал.

Лань И кивнула. Хорошо, что семья в порядке, хорошо, что они не пострадали. Только вот всё равно слабо колебалось сомнение и сразу же замирало.

Сделав шаг ближе к ней, глава клана чуть наклонился.

– Что тебя беспокоит?

Ответом ему стало пожатие плеч.

– Ничего.

И правда, что беспокоило? Что не так? Лань И не знала, а разбираться попросту не было сил.

Глава клана убрал руку за спину и посмотрел в бок. Разговор не складывался, не шёл на протоптанную тропу.

– Есть что-то, что ты хочешь?

Что-то... И что это? Ответ проталкивался на поверхность, но в жалких миллиметрах проворно возвращался в непроглядное дно. «Что-то» есть, оно совсем рядом, но...

Лань И мотнула головой.

Может, завтра «что-то» сможет выйти на поверхность, и тогда желание прозвучит.

– Набирайся сил, – глава клана склонил голову и тихо ушёл.

Сколько прошло с его ухода времени Лань И не засекала, но когда светлые ткани одеяния старейшины Шуй замельтешили, свечи в комнате уже горели.

Через неделю приходы лекаря Шэна и старейшины Шуй уменьшились, как и желание Лань И покинуть комнату. Оно упало на самое дно и не шевелилось. Всё больше Лань И проводила времени в кровати, чаще во сне. Ни ярких, ни абсурдных, ни глупых, ни интересных снов – одна темнота, помогающая проходить изо дня в день.

В конце следующей недели Лань И проснулась посреди ночи и села на кровати, потухшим взглядом посмотрев на двери. Спать не хотелось, просто лежать тоже, даже сидеть не хотелось.

Поднявшись, Лань И неторопливо обошла комнату и остановилась напротив дверей. Навязчивое чувство зашевелилось внутри. Отворить двери, выйти и узнать, что там. Там, на улице, притаилось нечто неописуемое, необъяснимое. Но оно за дверью, оно ждёт, когда к нему выйдут.

Резко выдохнув, Лань И прикоснулась к щеке. Тёплые подушечки пальцев собрали каплю, прочертившую дорожку из угла светлых глаз.

Нужно выйти, но слабое чувство оставления важного колебалось под гнётом «нечто».

Лань И прикоснулась ладонью к шероховатой двери, прикрыла глаза и прижалась лбом к холодной поверхности. Немного, ещё чуть-чуть, и она сделает решение, совсем немного...

Мягкое ударило по двери, приводя в сознание.

Пальцы зацепились за выступы и дёрнули двери, ноги переступили порог, попадая в холодный плен.

Белый пушистый снег засыпал землю, а игривый ветер приветливо заигрывал с сёстрами-снежинками, что на первый взгляд одинаковые.

Лань И спустилась с крыльца, ступив в снежный ковёр. Тихий смех не спугнул ни ветер, ни белые хлопья с неба. Лань И прикрыла тыльной стороной ладони низ лица, посмеиваясь и роняя слёзы. Лёгкость внушительным потоком хлынула, заполняя пустоту в груди.

Всхлипнув, Лань И опустила руку и подняла лицо к небу. Холодные снежинки гладили тёплые, мокрые щёки, подобно нефритовым цветам украшали распущенные волосы с редкими светлыми прядями.