Скальпель судьбы

Часть 19

   Ирина

 За окном валил снег. Крупный, огромными хлопьями, даже какой-то важный, как показалось Ирине. Сегодня с утра её всё раздражало, мешала работать мысль о скором празднике, о подарках, на покупку которых опять не оставалось времени. С подругами она не виделась уже несколько дней – ну не совпадали их графики! А всё этот снег! И его братья – лёд и ветер! На Катю в последнее время было страшно смотреть. При таком наплыве пациентов в отделении острой травмы откуда-то взялся грипп, кося всех подряд. И только Катя, как стойкий оловянный солдатик, пахала без выходных и праздников.
 Но сегодня Ирина взбунтовалась и пообещала, что у Кати и Ани мыши заведутся, если они откажутся встретиться в обеденный перерыв. А беременным, как известно, отказывать нельзя!
 Ирина положила руку на живот. Ничего-то не видно по ней, это только Алёшка ей по утрам рассказывает, как она похорошела и поправилась. Кстати, действительно, поправилась. Даже грудь и попа начали вырисовываться. Ира хихикнула и опять посмотрела в окно. Она вдруг вспомнила свой звонок Воскобойникову после того, как узнала, что он – снайпер! – станет папой. Алексей как-то странно молчал, кряхтел в трубку, мекал-бекал, вздыхал, тихо ругался, а потом вдруг прошептал ей в ухо: 
 – Ириска, я сейчас как пьяный, ничего не соображаю кроме того, что уже сижу в машине. Я не знаю, что и как ты будешь говорить своему начальству, но через пятнадцать минут я у тебя, а ты уже одета и ждёшь меня у выхода. 
 А потом он гнал машину по городу, вцепившись побелевшими пальцами в руль и только косился в её сторону. Если быть совсем честной, то к тому времени, когда они подъехали к её дому, она уже так себя накрутила, что приписала Алексею и недовольство, и требование сделать аборт, и назревающий крик, ор, скандал. А он тащил её по лестнице за руку, чтобы захлопнуть дверь и упасть перед ней на колени, уткнуться носом в живот и что-то тихо шептать. Это потом она плакала и смеялась, когда он рассматривал её, вращая из стороны в сторону, стараясь узреть хоть какие-то намёки на то, что в этом безупречном с его точки зрения теле живёт кто-то маленький, невидимый. Но его! Плоть от плоти его! И целовал плоский живот, безостановочно бормоча что-то. А потом орал во всё горло, требуя, чтобы она работала меньше, а спала больше. 
 Ира выслушала весь заявленный концерт, а после целовала его и честно обещала всё исполнить. Если получится, конечно...

 Катя появилась первой, села на стул и устало улыбнулась.
 – Ты, Катюша, когда спала-то нормально?       
 – Не помню, – всё так же с улыбкой прошептала подруга. – Работаешь сутки через трое, сутки через двое, сутки через сутки, сутки «через не могу», двое к ряду, трое к ряду, потом в день. Просыпаешься от того, что хочешь спать. А этот снег не заканчивается! И чего людям дома не сидится? Иногда кажется, что столько травм ни в одном году не было. А Аня ещё не приходила? На конференции докладывали, что у них кто-то умер ночью. Не слышала?
 Ира потрясла головой и задумалась. Сколько летальных случаев уже было в её жизни? И в их отделении, и в соседних, а привыкнуть никак не получается. Всё кажется, что не сделал что-то, не смог, не потянул. И самое страшное смотреть в глаза родным. И говорить те самые слова. «Мне очень жаль, но...»
 – Привет. – Анна плюхнулась на стул и сложила ладони в молитвенном жесте. – Кофе! Литр. Можно два!
 – Что так? 
 – Устала. Конец года, скоро праздник, а такое впечатление, что армагеддец начинается. Достало всё! Начинаю взрываться по пустякам. Вхожу сегодня утром в ординаторскуюю. Сидит отдежурившая бригада и строчит утренние дневники поступившим больным. Один оформляет умершую. Лица у всех мятые, глаза красные, в ординаторской запах сигарет, кофе и конюшни. Попытки проветрить помещение закончились мольбами о пощаде и рекомендациями в мой адрес обследовать щитовидную железу на предмет гипертиреоза. Нормально? Потом пятиминутка, заведующий как из мясорубки! Красный, на всех орёт! Далее слово предоставляется старшей сестре, которая в свойственной ей шизоидно-эпилептоидной манере в миллионный раз повторяет одно и то же про учёбы, пробирки и журнал учёта температурного режима холодильника. Вот на кой мне этот холодильник, если он даже не у нас в ординаторской стоит?
 – Чем закончилось?
 – Высказалась, – угрюмо пробурчала Анна, маленькими порциями глотая горячий кофе. – Теперь со мной никто не разговаривает.
 – А с чего весь сыр-бор?
 – Жалобу накатал кто-то, врач ему не понравился. Капельницы не назначил! И антибиотики! У нас пациентка, искренне верящая в целебную силу мумиё, заговоров, а иногда и уринотерапии, считает себя вправе оценивать квалификацию врача по шкале «нравится/не нравится», исходя из того, что ей, видите ли, не назначили то, что соседке помогло!
 – Ну всё, всё, успокойся. Девчонки, а я вас не просто так позвала. – Ира посмотрела на подруг. Сколько лет они дружат? Считай, почти пятнадцать. С первого курса. А кажется, что только вчера познакомились. – Алёшка приглашает нас на какую-то модную выставку в торговом центре. Катюш, она на твой день рождения состоится. Ты же не против, а? А потом там в кафе посидим, пироженку съедим. Пошли?
 Катя подняла взгляд на Иру с мыслью отказаться, но увидела эти синие и почему-то грустные глаза – и только усмехнулась, слегка кивнув.
 – Ура! – воскликнула Иринка и потёрла ладошки. – Девчонки, я страсть как соскучилась по нашим посиделкам. Надо пользоваться моментом, а то потом меня как разнесёт, а тут ещё Воскобойников рядом! Пасёт меня так, ирландские сторожевые псы отдыхают. 
 – А ты когда замуж-то за него пойдёшь? – Анна склонила голову набок и с интересом посмотрела на Воронцову. Ира вдруг как-то съёжилась и сжала кулаки. Анна протянула руку и накрыла чуть дрожащий кулачок своей ладонью. – Ну чего ты боишься? Это же не ящик деревянный, что, слава Богу, упёрся из твоей жизни. Алёша мужик основательный. Обеспеченный. Тебя на руках носит. Вот наследника заделал, как успел только? Ир, он хорошим мужем будет. Как и брат его! Они правильные мужчины. Почти как мой Шанин.
 – Почему «почти»? – вдруг вклинилась в разговор молчавшая до сих пор Катя. 
 – Патамуша... не хирурги! А в остальном – классные они! Так, девчонки, мне пора! А на выставку мы пойдём, так Алёшке и передай. Давно я на моднячих выставках не была.