Скандальная блогерша для драконьего лорда

Глава 17

– Завершаю трансляцию на сегодня, – объявила я, махнув рукой в камеру. – Но обещаю, продолжение будет еще интереснее. Оставайтесь на связи, дорогие мои зрители.

И коснулась руны деактивации.

Тишина дворика окутала меня, и я позволила себе расслабиться, опускаясь обратно на скамью.

Идеальная сцена. Идеальный контент. Жаль только, что он сбежал именно в этот момент – еще минута, и я бы довела его до точки кипения, и это было бы просто великолепно.

Но в глубине души я понимала, что именно эта недосказанность, это прерванное напряжение и делало ситуацию по-настоящему интригующей. Зрители будут ждать продолжения, гадать, что случится дальше, обсуждать каждый мой жест и каждое его слово, а это именно то, что мне было нужно.

Я поднялась и медленно пошла обратно в замок, все еще улыбаясь, все еще чувствуя приятное послевкусие победы.

***

Следующие две недели превратились в какой-то сюрреалистический калейдоскоп событий, где моя новая жизнь в замке начала обрастать рутиной – странной, непривычной, но в то же время удивительно комфортной рутиной.

Утро обычно начиналось с того, что я просыпалась от солнечного света, льющегося через огромные окна моей спальни – я так и не удосужилась повесить шторы, потому что, если честно, вид на горы был слишком прекрасным, чтобы его загораживать. Первые несколько дней я просыпалась с мыслью «где я?», но потом это прошло, и я стала принимать эту реальность как данность. Да, я живу в замке дракона, да, здесь есть магия, да, это все реально и происходит со мной.

Марта приносила завтрак прямо в комнату – она настаивала на этом, несмотря на мои протесты, потому что, как она говорила, «молодой девушке неприлично шастать по замку в ночной рубашке», а одеваться ради того, чтобы спуститься на кухню, слишком хлопотно. Я не спорила. Честно говоря, завтраки в постели – это было чертовски приятно, особенно когда эти завтраки состояли из свежеиспеченного хлеба, который Марта пекла каждое утро (и запах этого хлеба распространялся по всему замку, проникая даже в мое западное крыло), домашнего сливочного масла, меда из местных ульев и какого-то темного эльфийского отвара, который бодрил лучше любого кофе.

После завтрака я обычно начинала свой обход замка – это стало своеобразным ритуалом, потому что замок был огромным, и каждый день я открывала для себя что-то новое. То обнаруживала библиотеку в южной башне, где на полках стояли книги на языках, которых я не понимала, но иллюстрации в которых были настолько прекрасными, что я могла часами сидеть, просто разглядывая их. То находила небольшую комнату с роялем – настоящим роялем из черного дерева, который стоял посреди круглого зала с куполообразным потолком, и когда я осторожно коснулась клавиш, звук разнесся по всему помещению с какой-то невероятной, почти магической акустикой.

– Это была музыкальная комната его невесты, – тихо сказала Иви, когда я спросила ее об этом позже. Мы сидели на кухне, и она шила мне очередной комплект белья, потому что оказалось, что местные панталоны – это какое-то издевательство над женской анатомией: длинные, до колен, с оборками и завязками, напоминающие что-то среднее между пижамными штанами и викторианским нижним бельем.

– Невесты? – переспросила я.

Иви кивнула, не поднимая глаз от шитья. Ее пальцы проворно двигались, протягивая иглу через тонкую ткань – она делала мне что-то кружевное и розовое, потому что я показала ей свое черное белье, и она пришла в восторг от «такой изящной работы», хотя это было обычное белье в нашем мире.

– Давно это было. Лет сто пятьдесят назад, может, больше. Марта знает историю лучше, она тогда здесь еще не работала, но слышала от предыдущей прислуги. Говорят, она была красавица – светловолосая, с голубыми глазами, из знатной семьи. Элиан собирался на ней жениться. Построил для нее целое крыло замка, эту музыкальную комнату, зимний сад... Все идеальное, все красивое. А потом она погибла.

Я молчала, переваривая информацию.

– И он после этого несколько лет вообще почти не выходил из своих покоев, – продолжала Иви. – Совсем помешался на порядке и чистоте, будто пытался контролировать хоть что-то в своей жизни, раз не смог контролировать ее гибель.

– Значит, платья, которые я ношу... – начала я.

– Ее платья, – подтвердила Иви, наконец поднимая на меня глаза. – Он не выкинул их, просто закрыл шкафы и все. А теперь ты их носишь, и... – она замялась.

– И что?

– И он смотрит на тебя так, будто видит привидение, – закончила она тихо. – Но в то же время не так. По-другому. Я не знаю, как объяснить.

Я почувствовала, как краснею, что было неожиданно, нелепо, совершенно не в моем стиле.

– Ерунда, – отрезала я резче, чем собиралась. – Он просто не знает, как реагировать на нормальное человеческое общение. Столько лет в изоляции сделали бы из кого угодно социофоба.

Иви мягко улыбнулась, и эта улыбка почему-то раздражала меня больше, чем любые слова.

– Как скажешь, Вика.