Скандальная история старой девы

Глава 9. Сарай для наказаний

Глаза Дарины расширяются от удивления, она надувает пухлые щёки, а её тонкие губы превращаются в ниточку. Но она быстро приходит в себя.

– Как ты смеешь обвинять меня, паршивка? – со злобой выплёвывает она, подаётся вперёд и отвешивает мне звонкую пощёчину.

Удар настолько сильный, что шею сводит, а щёку обжигает болью. Наставница крупная женщина, рука у неё тяжёлая.

Я рвано выдыхаю через нос, прикладывая ладонь к горящей щеке:

– Бьёте, потому что нечего сказать?

Дарина кривит губы в надменной улыбке:

– Вы всё здесь – принадлежите мне. Вы все здесь – подчиняетесь мне.

В этот момент я настолько люто ненавижу Дарину, что хочу броситься на неё с кулаками. Но я не такая, как она. У меня есть достоинство. И мне лишь на руку, что она обратилась сейчас к другим старым девам, вовлекая их в нашу беседу.

– И вас это устраивает? – я обвожу взглядом притихших работниц фабрики.

В большинстве своём я вижу на их лицах страх и недоумение – она не понимают, как я осмелилась пойти против наставницы. Но некоторые глядят на меня с такой отчаянной надеждой, что у меня спирает в груди.

Но все молчат. Никто не спешит высказаться против Дарины в мою защиту. Даже когда я нахожу глазами Раду, она выглядит виноватой, но всё равно молчит.

– Значит, хотите и дальше страдать из-за ошибок и халатности лиры Дарины? – горько спрашиваю я. – А вы не задумывались, куда уходят все деньги? Ведь ткань продают за баснословные суммы…

– Заткнись! – взвизгивает наставница, пытаясь отвесить мне ещё одну пощёчину.

Но на этот раз я уже ожидаю чего-то подобного, поэтому просто подаюсь назад, избегая удара:

– Не смейте прикасаться ко мне!

– Тебя высекут сегодня вечером. Тридцать ударов плетью на площади. И всю ночь проведёшь привязанной к столбу, – в голосе лиры Дарины сквозит ликование, настолько она рада, что отомстит мне.

От её слов меня ошпаривает страхом. Что будет с ребёнком, если я замёрзну? Ночи здесь холодные, того и гляди пойдёт снег со дня на день. Видя мою реакцию, Дарина растягивает губы в довольной улыбке.

– Вы же говорили, что Анна беременна. Запрещено сечь беременных, – внезапно встаёт на мою защиту Зоряна.

– А мне плевать. Я сказала – её высекут.

– Боюсь, я вынуждена буду сообщить об этом лиру Норду, – голос Зоряны дрожит. – Он ведь сегодня говорил нам, что любит, когда правила соблюдаются неукоснительно.

Зоряна сейчас многое поставила на карту. Мне даже не верится, что она заступилась за меня.

– Уж не из-за тебя ли произошла авария? – огромная лира Дарина угрожающе надвигается на маленькую Зоряну. – Может вы сговорились с новенькой, а? Подозрительно это всё.

– Как вы можете? Зоряна старшая на фабрике столько лет, что не сосчитать, – вдруг говорит Рада, набираясь смелости. – А Анна помогла! Она велела мне найти тряпки, намочить их и раздать. И все, кто воспользовался тряпками чувствуют себя куда лучше, чем те, кто не захотел.

– Да, так и есть!

– Мне правда было легче дышать!

– Анна придумала, что нужно засыпать смолу гибельника песком! Многих бы обожгло или даже сварило заживо, если бы не она!

Старые девы внезапно начинают роптать. То ли с подачи Зоряны, то ли потому что всем становится жалко беременную меня. А может им наконец-то надоело работать в скотских условиях?

– Всем заткнуться! – рычит лира Дарина. – Сейчас же молчать!

Кто-то послушно притихает, но некоторые продолжают говорить, глядя на наставницу исподлобья.

– Мы занимаемся не тем, чем нужно, – повышаю голос я. – Скажите, лекарь уже едет? Нужно осмотреть пострадавших. Некоторые упали с лестницы…

Вдруг раздаётся топот нескольких ног. Появляются около пяти старых дев с хлыстами и дубинами в руках. Их явно кто-то позвал, поняв, что дело пахнет жареным. Значит, у лиры Дарины есть верные союзники.

При виде подмоги Дарина едва заметно облегчённо вздыхает и тут же принимается нападать на меня:

– Командовать вздумала, подколодная змеюка? А ну замолчала! – топает ногой она, а потом обращается ко всем: – И вы, значит, вздумали подать голос, шавки? Сейчас я преподам вам урок. Начну с зачинщицы. Бажена, иди сюда!

Я сглатываю, прекрасно понимая, что зачинщица это я. Но что наставница задумала?

Высокая, худая как жердь женщина лет пятидесяти подходит к Дарине. Её лицо покрыто ямами от перенесённой болезни, а глаза напоминают рыбьи – такие же пустые и безжизненные. В руках она держит хлыст.

– Бажена сейчас отведёт Анну в сарай для наказаний, – зло щерится Дарина. – А если кто-то попробует помешать, отведает хлыста.

Одна из старых дев показательно щёлкает хлыстом по полу, поднимая золотую пыльцу гибельника и пыль в воздух. Я смотрю на женщин – они до сих пор не отошли от перенесённого стресса, вызванного аварией, они устали и боятся. Некоторые ранены.

– Я никуда с вами не пойду! – отвечаю я.

– Нельзя наказывать беременных! – голос Зоряны звенит от ярости и бессилия. – Я буду жаловаться!

– На площади на общих основаниях нельзя. Но я имею право использовать сарай для наказаний, потому что Анна пыталась посеять смуту среди работниц. Военачальник Норд лишь поддержит меня, – хмыкает Дарина. – Это же та самая распутная девка, которая связалась с тёмными силами и пыталась подделать метку истинности. Наверняка вы слышали про неё. Её дитя – плод чёрной магии. Она здесь для того, чтобы сеять раздор.

Я вижу, что на меня начинают смотреть по-другому. Всё-таки местные чересчур суеверны и придают большое значение подобным вещам. По лицам вижу, что мнение людей разделилось. Кто-то поверил Дарине, а кто-то нет.

Бажена хватает меня за плечо. Рада пытается возразить, но одна из сторонниц Дарины со всей силы ударяет её по рукам хлыстом.

Где Зоряна я не вижу, потому что на помощь Бажене приходит другая старая дева с дубиной, и они тащат меня вдвоём прочь. Слышу, как кто-то ещё пытается протестовать, но, судя по возгласам боли, в ход идут хлысты.