Скандальная история старой жены

Глава 8

Я врываюсь в дом, пролетаю через прихожую к лестнице. Сжимаю перила дрожащими пальцами, поднимаясь. Ступени глухо стучат под каблуками сапог.

Сердце бьётся в висках, воздуха не хватает. Я будто захлёбываюсь отчаянием.

Наверху, в конце коридора, приоткрыта дверь. Прекрасно помню, что отцовская спальня именно там. Чувствую, что даже здесь в воздухе стоит запах лекарственных трав и чего-то ещё… незнакомого. Я хватаюсь за косяк, влетаю в комнату.

На постели лежит отец. Он слегка постарел с тех пор, как мы виделись в последний раз. Прошло несколько лет… сейчас я мысленно корю себя за то, что не находила в себе сил приехать раньше.

У папы всё те же седые усы и лоб, испещрённый морщинами. Щёки запали, но даже сейчас отец кажется могучим – таким, каким я помню его с детства. Его грудь медленно поднимается и опадает.

Он жив. Пока ещё жив.

Этот факт ударяет меня будто хлёсткой пощёчиной. Я прихожу в себя, начиная наконец обращать внимание и на остальной мир вокруг.

Вижу, что возле кровати сидит молодая, незнакомая девушка лет двадцати пяти. Её длинные русые волосы струятся по спине – она имрийка. Видимо, служанка. В руках она держит чашу и полотенце. При виде меня девушка вскакивает, и её глаза расширяются.

– Простите! Кто вы? Вам нельзя сюда!

Я не могу вымолвить ни слова, просто прохожу вперёд и опускаюсь на край постели, неотрывно глядя на папу. Он всегда казался неуязвимым. И вот теперь лежит здесь, бледный, как мрамор, с простреленной спиной. Боль исказила его лицо, я только теперь подмечаю это.

– Холден сказал, что попали из заговорённого костестрела, – хрипло говорю я, поворачиваю голову к служанке. – Это правда?

– Ему перебили спину, так и есть. А теперь уходите!

– Что значит перебили спину?

– Значит, что даже если выживет, он уже никогда не будет ходить! – с горечью выдаёт служанка, а затем зажимает рот тыльной стороной руки, всхлипывая.

Я протягиваю ладонь, находя большую мозолистую руку отца.

– Как же так? – шепчу я, почти не узнавая свой голос.

Боль расползается внутри медленным огнём, который сжигает всё на своём пути. Грудная клетка будто сжимается стальными тисками, и с каждым вдохом становится только хуже. Я хочу закричать, хочу разнести этот мир к демонам. И одновременно готова молиться даже Вечному Пламени, который почитают дракши.

Что значит, если выживет, никогда не будет ходить?! Это не про отца!

– Вы его любовница? – полный раздражения голос вырывает меня из зыбкой пучины отчаяния.

Я поворачиваю голову, поражаясь наглости служанки. Только сейчас замечаю, что она одета вовсе не как прислуга.

Платье на ней, пусть и простого кроя, но слишком уж дорогое для девчонки её положения. Оно из мягкого бархата изумрудного оттенка, тонкие вышитые серебряной нитью узоры тянутся по подолу наряда, сверкая в солнечном свете. На шее у блондинки изящное ожерелье из золота с драгоценными камнями, в ушах маленькие серёжки-капельки.

Руки – холёные, без единой мозоли, короткие ногти аккуратно подпилены.

Я вглядываюсь в лицо девушки. Она не опускает глаз. Наоборот, выдерживает мой взгляд и даже глядит с вызовом. Прислуга так не стала бы делать.

– Я – его дочь, – поднимаясь на ноги говорю я. – Леди Миравель Дракхарион. А вы кто?

Глаза незнакомки в удивлении расширяются.

На лице девушки на миг проступает настоящая растерянность. Брови взлетают вверх, рот приоткрывается – она явно не ожидала, что услышит моё имя.

Пальцы незнакомки едва заметно сжимаются на складке платья, но почти сразу её лицо становится решительным. Она делает шаг вперёд, её щёки вспыхивают румянцем.

– Я – Лайрин, возлюбленная Кервина. И вам здесь не место, леди Миравель Дракхарион, – выплёвывает она с неожиданной ненавистью.

Возлюбленная? Она – любовница отца?!

Я не сдержавшись издаю нервный смешок. Девчонка даже младше меня!

После смерти матери у отца были женщины, я не вдавалась в подробности его личной жизни, всё-таки он взрослый мужчина. Но точно знаю, домой папа их не приводил, и все они были вдовами старше сорока пяти.

– Какая ещё возлюбленная? Ты ему в дочери годишься! И с чего ты взяла, что можешь указывать мне, где я могу находится, а где нет? – холодно спрашиваю я.

Думаю, она аферистка.

– Могу указывать, потому что я здесь хозяйка, – поджимает губы наглая девица. – А из-за тебя Кервин весь извёлся! Вчера пришла весть из столицы, что Верховный Маршал разводится. Ты наплевала на семью, наплевала на свой долг!

Я не ожидала, что на родине так быстро узнают. Скорее всего кто-то прибыл из столицы быстрее меня и привёз горячую сплетню. Я думала, что лично сообщу отцу, а выходит, он уже в курсе.

– Не тебе судить о семье и долге, ты нам никто, – чеканю я, окидывая Лайрин тяжёлым взглядом.

– Ты даже родить своему истинному не смогла. Двенадцать лет пустого брака с братом императора. Ты подвела не только правящую семью, но и всю империю! – продолжает имрийка с осуждением. – Этот позор лёг на голову твоего отца. И он же сведёт его теперь в могилу!

Ярость вспыхивает моментально, опаляя грудь жаром.

– Как ты смеешь, маленькая дрянь? – я делаю шаг вперёд и над девчонкой. – Сейчас же убирайся отсюда!

Лайрин отшатывается, зло глядя на меня:

– Бешеная! Это всё дурная кровь твой покойной мамаши! Как там говорит твой народ… если нутро поганое, гниль даже сквозь зубы полезет? Так?

Я усилием воли успокаиваю себя и останавливаю взгляд на разъярённых глазах отцовской любовницы.

– Дай угадаю… ты какая-нибудь младшая дочь обнищавшего аристократа – владельца захудалого ранчо, – натягиваю на лицо дежурную приторно-сладкую улыбку, которую натренировала за двенадцать лет жизни при дворе. – Землю твоего отца выкупил сосед, или забрал за долги банк. В семье ты обуза. Замуж тебя не взяли, потому что ты шлюха, или потому что у тебя на редкость дурной характер. Делаю ставку на и то, и другое. Ты присосалась к моему отцу, как пиявка, потому что он – твой единственный шанс на сносную жизнь. Теперь ты спишь в красивом доме, ешь вкусную еду и носишь приличные тряпки, которые тебе купил мой отец.