Скандальная история старой жены

Глава 9

Выйдя из отцовской спальни, я быстро спускаюсь на первый этаж и выхожу на улицу. Лекарь Холден сидит прямо на ступенях, поставив сумку рядом с собой.

На улице пахнет пыльной травой, лошадиной шерстью и свежестью реки, что течёт внизу долины. С гор спускается прохладный ветер, он шуршит в кронах, гладит лицо, проникает под рубашку, охлаждая кожу.

Я прохожу вперёд и сажусь рядом с лекарем, поворачивая к нему голову.

– Если всё пройдёт хорошо, Кервин придёт в себя завтра или послезавтра. Соболезную, – глухо говорит Холден.

– Так говорите, будто отец уже мёртв, – цежу я раздражённо. – Вы сказали, костестрел был заговорённый. Значит, стрелял кто-то из вари?

Лекарь Холден неопределённо пожимает плечами:

– Не могу знать. Сейчас купить можно всё, что угодно. А заговорённые костестрелы лучшее оружие, так что…

– И как ему помочь? Папа правда не сможет ходить?

– Молитесь, чтобы он выжил.

– Так сделайте что-нибудь, я заплачу! – я хватаю лекаря за рукав, почти умоляя, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.

Холден тяжело вздыхает и мягко освобождает свою руку.

– Госпожа… – голос его хриплый, усталый. – Я уже сделал всё, что мог. Кервин мой старый друг.

Лекарь протирает лицо ладонью и продолжает, глядя куда-то в даль, за Поющую Гряду:

– Если кто-то и может справится, то это он. Ваш отец сильный, вы сами это знаете.

– На что был заговорён костестрел? – спрашиваю, а у самой всё нутро переворачивается от страха.

Холден медлит. Его пальцы сжимают ткань брюк на колене, будто он и сам не готов произносить это вслух.

– На разрушение тканей и несрастание, – наконец отвечает он.

У меня в животе будто что-то проваливается.

Вот почему он не сможет ходить. Ни один шаман в Эшре нам теперь не поможет.

– Поняла, – я шмыгаю носом, вставая с лестницы. – Мне нужно найти погонщиков. Хочу поговорить со старшим.

– Госпожа Дракхарион!

Голос лекаря заставляет меня обернуться.

– Будьте осторожны. Времена нынче неспокойные. Всё того и гляди вспыхнет пожаром. Хватит и малейшей искры.

– Госпожа Ардес, – поправляю его я.

– Простите?

– Леди Дракхарион – жены Верховного Маршала Имрияса – больше нет. Я снова госпожа Миравель Ардес. И так было всегда, лекарь Холден. Много поколений Ардесов сражались и умирали за эту землю, так уж здесь заведено, вы и сами знаете.

Холден кивает, тоже поднимаясь на ноги:

– Я зайду к Кервину завтра. Переживёт ночь – это уже что-то. И я рад, что ты вернулась, Миравель.

Я выдыхаю, понимая, что он лишь первый, кто будет видеть во мне чужачку – леди Дракхарион. Мне снова придётся доказывать, что я дочь своего отца. Доказывать, что я имею право находиться здесь и быть услышанной.

– Я тоже рада, – улыбаюсь я.

Я могла бы обратиться к Холдену со своей проблемой, но я ему не доверяю. Я вообще никому не доверяю, что логично, учитывая, что я могу носить наследника дома Дракхарионов.

Нужно самой купить настойку в городе у какой-нибудь варийской бабки. И с её помощью узнать беременна ли я. Так и сделаю.

Я стою ещё пару мгновений, глядя, как лекарь Холден уходит, тяжело ступая по земле. А потом разворачиваюсь, иду к изгороди, где начинаются бесконечные пастбища. Туда, где тихо колышется трава, а за холмом уже слышен топот копыт.

Возвращаются погонщики. Те самые, которых я видела, когда ехала домой.

Сначала вижу только тёмные силуэты на фоне заката. Один из мужчин едет немного впереди. Высокий, мускулистый, с прямой осанкой. Его светлые волосы собраны в хвост красной шёлковой лентой, перекинутой через плечо. Я прищуриваюсь… и сердце пропускает удар.

Лента так похожа на ту, которую я когда-то, смеясь и стоя босиком на крыльце нашего дома, вручила одному мальчишке – Хану Вею. Только моя лента была зелёной, а не красной.

Тогда нам было по семнадцать. Хан только устроился на ранчо и не знал, с какой стороны подойти к коню. Он тоже метис, только у него отец вари, а мать имрийка. Это на первых порах и сблизило нас.

Мужчина приближается, и я вижу его лицо. Повзрослевшее, обветренное солнцем, но всё то же.

Хан узнаёт меня и улыбается, его голубые глаза лучатся радостью. Он соскальзывает с седла, глядя на меня.

– Миравель? Ты вернулась, я видел тебя.

– Хан, – я улыбаюсь в ответ. – Ты… изменился.

Когда-то он был тощим конопатым мальчишкой. Длинным как жердь, с вихрами, вечно торчащими из-под старой соломенной шляпы. Он громко смеялся, усердно работал, чтобы всему научиться, а на меня смотрел так, будто я героиня баллады, спустившаяся со страниц книг.

Но ровно до той поры, пока отец не отходил его кнутом по спине за дерзость.

Хан тогда просто подал мне руку, когда я оступилась у загончика. Но и этого хватило, чтобы Кервин Ардес посчитал – парню пора напомнить, где его место.

Я до сих пор помню тот звук – свист плети в воздухе и тихий вскрик светловолосого мальчишки. Помню, что Хан не заплакал. Только сжал зубы. А когда всё закончилось, молча поднялся и, хромая, пошёл обратно в стойло, бросив мне кривоватую улыбку, в тот момент, когда отец отвернулся.

Я тогда жуть как обиделась на папу, но Хан потом сказал мне, чтобы я прекратила держать зло. Негоже нищему погонщику прикасаться к дочери хозяина.

Теперь передо мной стоит не мальчишка из прошлого, а уже мужчина. Плечи широкие, руки загрубевшие, но сильные. Волосы Хан отпускает теперь ниже плеч на манер вари.

– Я рад, что ты вернулась, Мира… прошу прощения… я хотел сказать леди Дракхарион. Неужели вы так быстро узнали о том, что случилось с Кервином? Я видела вас и узнал, поэтому велел парням не останавливать.

Теперь понятно, почему я беспрепятственно проехала к дому.

– Нет, мой приезд – совпадение. И зови меня Мира, – я всё ещё улыбаюсь, вспоминая былые деньки. – Мне нужен старший погонщик, Хан. Где он?

– Перед тобой, – ухмыляется он широко, а затем поворачивается к остальным, хлопает ладонью по бедру и командует: – Ну что, парни, хватит глазеть! У вас работы нет? Быстро за дело! И смотрите мне, не ленитесь.