Скандальные скетчи попаданки, или Как найти работу

Глава 2. Хозяйка борделя

Перспектива быть утопленной или подложенной к мертвецу в могилу не вдохновляла. Поэтому я вцепилась в амбала, как самого родного и близкого человека и даже попыталась изобразить милую и располагающую улыбку. Наверное, получилось плохо, потому что он с непроницаемым лицом потащил меня вверх по лестнице. У одной из дверей постучал, вошел, слегка склонив голову, и аккуратно сгрузил меня на диван в кабинете.

И все это абсолютно молча.

— И что это значит? — спросила женщина за столом, по всей видимости хозяйка кабинета.

— Сказали “наше”, матушка Бро, — ответил амбал, снова чуть склонился, развернулся и вышел.

Мы с женщиной принялись разглядывать друг друга. Я с интересом фотохудожника, она с интересом хозяйки борделя. Даже из-за стола встала и туда-сюда вдоль дивана, на котором я сидела, прошлась. Я только и успела ноги поджать и халат поплотнее запахнуть.

“Матушка” была интересной. Она знала себе цену, держалась уверенно и спокойно и напоказ свое превосходство не выпячивала. Свет, одежда, прическа — все подчеркивало ее красоту и изящество линий. А взгляд острый. Чтобы оценить меня, ей хватило пары секунд. Все остальное время, мне кажется, она пыталась понять, как я тут оказалась.

— Кто же ты такая, и что тебя привело сюда? — в конце концов ласково спросила она.

— Вы ведь уже поняли, что к вашему заведению я не имею отношения, — ответила я, пытаясь поймать какое-то ощущение неправильности в образе женщины. Для этого закрыла глаза и постаралась воспроизвести в голове ее походку, жесты, дыхание…

— Допустим,— голос стал отдаляться, затем она отодвинула стул и села. Я открыла глаза. Что-то звучало диссонансом и я соображала, что именно. — Но ты голая, я так понимаю, что без денег и документов в моем доме. Что мешает мне сделать тебя одной из своих девочек?

— Я поняла! Вы на самом деле не такая, — осенило меня.

— Что? — женщина была искренне удивлена и даже не стала скрывать этого.

— Вы выглядите иначе. И это не грим. Тогда что?

— Кто ты такая? — прошипела женщина и на ее лице проступили чешуйки. — Что ты тут вынюхиваешь? Кто тебя послал?

Клянусь, она была близка к тому, чтобы вцепиться в меня! Мне даже показалась, что это ядовитая змея приготовилась к атаке, хотя внешне женщина оставалась расслабленно сидеть на месте и выражение на ее лице не изменилось.

— Я не знаю! — поспешила заверить я, поднимая руки в защитном жесте. — Точнее не помню.

— Что не знаешь? Чего не помнишь? — прищурилась женщина

— Кто меня послал, не знаю, — честно призналась я. — И я ничего не вынюхиваю. Наверное. Во всяком случае, ничего такого я не помню. И как тут оказалась, не понимаю. Очнулась у мусорных баков, а люди в форме сказали, что это вы меня выкинули. Просили в следующий раз так не делать.

Я замолчала, на большее слов не хватило. Это и так слишком длинная речь для меня, наверняка, со страху прорвало. Не каждый раз на коже человека чешую видишь, как у рептилии. Хотя выглядит очень круто. Зарисовать бы…

Пошарила глазами по столу женщины в поисках карандаша и бумаги.

— Что ты ищешь? — ее лицо оказалось прямо напротив моего, а глаза смотрели в глаза.

Как она это сделала?!

— Б-бумагу, — сглотнула я.

— Зачем?

— Нарисовать вас хотела. Вы очень необычная. Изящная, стремительная и взгляд острый. Как клинок.

— Или как отравленная игла?

Подумал и кивнула, сравнение ей подходило.

— Как ты поняла, что я выгляжу иначе?

— Стул. Я слышала, что вы его двигали. Но он на месте. Звуки не совпадают с движением тела, а шагов вообще не слышно. И кажется, что вы ну, крупнее, что ли.

И вот совсем не к месту вспомнилась Нагайна, которая в “Гарри Поттере” вылезла из тела Батильды Бэгшот. Ой-ей-ей! Сейчас меня съедят, а я так и не пойму, где я оказалась!

— То есть, ты хочешь меня нарисовать? — хозяйка борделя улыбнулась и кокетливо поправила прическу.

— Да, — кивнула я.

— И что, хорошо рисуешь? — женщина отвернулась к зеркалу, но оттуда через отражение продолжала следить за мной.

— Думаю, что неплохо.

— Думаешь? Но не уверена?

С уверенностью у меня по мнению Стаса, да и не только его, вообще большие проблемы. Да и хвалить себя как то совесть не позволяет, к тому же кто знает, что такое хорошо по канонам этой дамы, поэтому опять согласилась:

— Не уверена.

— Вот, — она протянула мне лист бумаги и грифель. — Рисуй. Но не меня. Хочу увидеть, как ты это делаешь.

Я пожала плечами и сделала набросок одной из девушек, которая была с нами в сауне.

— Кто это? — спросила женщина.

Я нахмурилась, вспоминая имя девушки, но оно, как назло вылетело из памяти.

— Не помню, — призналась я.

Девочки, собравшиеся в сауне, почти все были знакомы между собой. Но я никогда не была общительной, скорее наоборот, слишком замкнутой, и друзей у меня особо не было. Еще я с трудом сходилась с людьми, их раздражала моя отстраненность и то, что я часто витаю в облаках. Да и меня они не особо интересовали, если только это не связано со съемкой, так что имена я запоминала только заказчиков.

— Ты не держишь спину! — заявила мне пугающая женщина, выдернув из воспоминаний. — То открыто смотришь в глаза, то сутулишься, как прислуга. Но руки чистые, ухоженные. Спрашиваю еще раз, кто ты такая и что тебе надо в моем заведении?

Что мне надо в борделе? Хотела бы я сама это знать! Тонкости продажной любви познавать я точно не собиралась.

А может это все проделки Стаса? Одурманил чем-нибудь, потом вывез на окраину и устроил тренинг по самоопределению личности. Он все время твердит, что я себя недооцениваю, что мне надо стать жестче, решительнее, наглее, сбросить с хвоста родню и начать жить своей жизнью, а не прятаться от родственников по съемным углам.

В чем-то друг прав. Родня учит меня жить с тех пор, как не стало родителей. Тебе надо найти парня, мужа, любовника… Тебе надо выйти замуж, родить детей, устроиться на работу… Что это за занятие такое — фотографировать, вот пошла бы на завод…