Скандальные скетчи попаданки, или Как найти работу

Глава 8. Прощай, бордель!

“Алена Кулик и я попала к вам из другого мира. Отпустите меня, пожалуйста, домой”. Так?

Или сослаться на то, что ничего не помню?

Мол, шла, упала, потеряла сознание, очнулась — гипс?

А если у этого инспектора детектор лжи с собой, вон крутит же он в руках штуку какую-то?

— Айлен Сандпайпер, — представилась я, мысленно переведя свое имя на местный манер.

— Что вы делаете в борделе, госпожа Сандпайпер? — строго спросил мужчина, раскладывая блокнот на барной стойке.

— Ищу работу, — честно призналась я.

— Вы видели здесь эту девушку? — он показал открытку с моим скетчем.

Я помнила, как я сделала этот набросок. Все девчочки были заняты, и мне некому было позировать. Матушка Бро ворчала, что скоро явится ее брат и торопила рабочих с барной стойкой. Я знала, что Коброн снова потребует рисунки и нарисовала девушку, что убиралась в сауне. Просто одела ее, как тут принято.

Помотала головой.

— Нет, я никогда здесь ее не видела, — ответила максимально честно.

Мужчина нахмурился, а потом снова вперился в меня своими стальными глазами:

— Как давно вы тут живете?

— Пару недель, — ответила, подумав.

Мужчина потерял ко мне интерес и отвернулся к своему товарищу:

— У меня пока больше нет вопросов. Квентин?

Тот пожал плечами, показывая, что тоже ни о чем не хочет меня расспрашивать. Я выдохнула и чуть ослабила хватку на пиджаке господина Коброна, который все это время стискивала на груди.

Суровый инспектор отправился дальше по дому, а брат хозяйки взял меня за руку и вывел из гостиной.

— Айлен, я подумал о твоих словах и решил отпустить тебя. Вместо оплаты за твои непристойные картинки я сделаю тебе подарок — ты получишь одежду, деньги на первое время, и я поговорю с сестрой, чтобы она разрешила тебе жить здесь, пока ты не найдешь работу. Впрочем, я уверен, что ты вернешься. Но у меня будет еще одно условие, — сказал он.

— С чего вдруг такая щедрость и доброта? — насторожилась я. — И что за условие?

— О, щедрость моя от того, что ты промолчала насчет того, кто автор этих открыток. Я ценю понятливых работников. Кроме того, не хочу, чтобы когда полиция и стражи явятся сюда снова, они нашли тебя тут. Можно было бы, конечно, позаботиться, что тебя уже никто никогда не встретил бы, но не хочется связываться с инспектором Фальком. Кроме того, мне нравится то, что ты делаешь, — сказал мужчина.

Звучало правдоподобно. Но в добрый умысел все равно не верилось.

— А условие? — спросила я.

— Сущая ерунда. Как я уже говорил, мне нравятся твои откровенные картинки. Хочу увидеть тебя в роли живой модели. Ты отправишься в мой дом и будешь делать все то, что делают девушки на открытках в таком же виде, как они, — мыть полы, готовить, прибираться, читать книги и разбирать бумаги, — заявил мужчина.

Вот ни фига себе фига захотел он до фига! Я даже растерялась. Сначала согласись по чужому дому голенькой походить, а потом не заметишь, где еще окажешься. Хотя я и так уже в борделе… Нда, ситуация, однако. Но все равно нет. Да и воспитана я так, что неглиже — для мужа. Или любимого. А то, что не сложилось у меня личная жизнь, ну так всяко бывает. Это все равно не повод на всякие сомнительные предложения соглашаться. К тому же мужчину я откровенно боялась.

— Боюсь, что это невозможно. Я не умею готовить, ненавижу убираться, а документы после меня придется разбирать заново. И вообще, у матушки Бро мне нравится. Она милая, — поборов страх, выдала я.

Мужчина даже поперхнулся от моих слов. Наверное, холодную и чаще всего безэмоциональную хозяйку брорделя “милой” еще никто не называл.

— Девочка моя, ты что себе позволяешь? — прошипел он.

— Ничего, я просто говорю все, как есть. Ну какая из меня домработница в неглиже? Сами же говорите, что толку от меня нет. Давайте я вам лучше еще чего нибудь нарисую, — предложила альтернативу, не особо веря в успех.

Просто смотрел он сегодня на меня все время так… Поежилась. Пристально слишком, будто теперь он меня в чем-то подозревает.

— Хорошо! — внезапно согласился мой мучитель-работодатель. — Нарисуй. Себя. Как ты в панталонах и корсете картинки малюешь. Если они мне понравятся, то так и быть, все наши договоренности в силе. Ну а нет… — Он приблизил свое лицо к моему и жарко прошептал в ухо: — Пойми, девочка моя, мне ведь и спрашивать тебя не обязательно. Захочу, и завтра ты в моем доме будешь делать все, что я прикажу, и как прикажу.

Отстранился и добавил:

— А могу в чем пришла тебя на улицу выставить. И не факт, что на этот раз тебе повезет. Выбирай, я сегодня добрый. И только потому, что рот закрытым держала. Хотя для него у меня тоже есть применение, — он обвел мои губы пальцем, и я дернулась, отстраняясь.

Рассмеялся недобро:

— Ну-ну, посмотрим, что за работу ты себе найдешь. Не будет картинок, завтра же велю выкинуть тебя обратно на помойку. Позволь? — И он стащил с меня свой пиджак.

***

Я, мягко говоря, оторопела.

Но особенно неприятным было под взглядами всех этих стражей и полицейских подниматься к себе в одном пеньюаре. А они смотрели мне вслед, я это спиной ощущала и поэтому старательно держала ее прямо, хотя больше всего хотелось стать невидимкой.

Примерно с таким настроением взялась за кисть. Я нарисую, мне не сложно. Смотри, пока можешь! А потом я исчезну, и ты меня больше не увидишь!

Вышло не сказать, что хорошо, но я и не старалась, очень сильно злилась. А потом просто легла спать. А на утро… портрет исчез.

“Вот же медуза Корбона-Коргона! Специально подставить меня решила!” — я ударила по подрамнику, на котором теперь было пустое полотно.

Вот так отплатила мне за все, что я для нее сделала. Ну и пусть! Я все равно уйду из этого дома, но хотелось бы покинуть его хоть с чем-то, все-таки придумала я для матушки Бро немало, так что заслуживаю вознаграждения.

Хотя… Почему бы не уйти втихаря ото всех, взяв с собой да хоть те же краски? Вон та, которая магическая, говорят, дорогая. Ну и кисти заодно, и грифели с бумагой. Огляделась вокруг, прикидывая, во что мне все сложить и решила, что простынь вполне подойдет, чтобы все в нее завернуть на манер узла. Заодно и холст с подрамником с собой заберу, пригодятся.