Скандальный развод. Шах и мат, дорогой

Глава 15

Игнат не дрогнул под её взглядом. Он оставался поразительно спокоен, его голос был ровным и деловым.

— Скажите, а что с ребёнком? — перевёл он разговор. — Ему необходима госпитализация? Мне ранее говорили, что он полностью здоров.

Заведующая, сбитая с толку его тоном, на мгновение растерялась.
— Ребёнок... да, в порядке. Его можно выписывать. Мы вам, вообще-то, навстречу шли, хотели сохранить грудное вскармливание для матери, а вы... — она снова вспыхнула, — вы сами не знаете, чего хотите! Всю больницу мне на уши подняли! Думаете, вы какие-то особенные и можете все правила нарушать?

— А если мы будем привозить ребёнка Лене на кормление по графику? — невозмутимо спросил Игнат, как будто не слышал её вспышки.

— Не положено! — отрезала она. — Есть строгие часы приёма для посетителей!

Игнат медленно кивнул, словно получил всю необходимую информацию.
— Всё понятно. Мы здесь не останемся. Выйдите, пожалуйста, — его голос стал твёрдым и холодным. — Нам нужно наедине обсудить ситуацию с родными. Готовьте, пожалуйста, все необходимые документы для выписки.

Заведующая, не найдя что возразить, с гневным фырканьем вышла, громко хлопнув дверью.

Как только дверь закрылась, Игнат повернулся к Лене, которая смотрела на него с надеждой и страхом.
— Леночка, не волнуйся. Я уже всё решил. Мы не остаёмся в этой дыре. Я тебя положу в частную клинику. В «Евромед». Там тебе и Платоше будет лучше. А Светлану Анатольевну на дневной стационар. Она будет приезжать и тебя проведывать, и врачу показываться.

Сборы заняли меньше часа. Врач из частной клиники, куда позвонил Игнат, заверил, что для Лены и ребёнка есть всё необходимое, а мое присутствие не требуется — у них первоклассный персонал, который окажет мамочке всю необходимую помощь.

Когда машина с Леной, Платошей и Игнатом скрылась за воротами больницы, я села в такси и поехала домой.

Такси остановилось у знакомых ворот. Мой дом. Большой, красивый, когда-то он должен был стать нашим семейным гнездом, наполненным смехом детей и внуков, домашним уютом. Сейчас он стоял молчаливый и чужой, напоминая о моей жизни, что лежала в руинах.

Я смотрела на него, и в горле вставал горький ком. Всё разрушено. Всё. Хорошо хоть дети целы... Я бы никогда себе не простила, если бы...

Я потянулась к сумочке, чтобы найти пульт от ворот, и тут до меня дошло. Телефон, который был и ключом, и связью с миром, — мёртв. Севший еще в больнице, где у меня не было зарядки. Волнение заставило пульс биться чаще. Я не могу попасть домой. Что же делать?

— Извините, — голос мой дрогнул, — не могли бы вы посигналить? Я не могу открыть ворота. Может, помощница услышит...

Он кивнул и коротко нажал на гудок. И в этот момент, словно стервятники, почуявшие легкую добычу, из машины, стоявшей чуть в отдалении, вынырнули двое.

Впереди всех — бойкая девица с неестественно яркой помадой и диктофоном, нацеленным на меня, как дуло оружия.

— Здравствуйте, Светлана! Мы с канала «Жёлтые новости»! — её голос был нарочито громким, слащавым и агрессивным одновременно. — Прокомментируйте, пожалуйста, выходку вашего мужа! Как давно вы подозревали, что он вам изменяет? Правда ли, что он предпочитает девушек лёгкого поведения?

У меня перехватило дыхание. От такой наглости, от этого вопиющего бесстыдства, которое вломилось в мое личное горе, я онемела. Я инстинктивно отшатнулась, пытаясь оттолкнуть её, но она, словно пиявка, впилась в мой рукав.

— Светлана! А правда, что вы сами довели его до такого? Говорят, вы давно жили как партнеры по бизнесу, каждый своей жизнь? Для вас такое поведение мужа не новость? Он искал на стороне то, чего не находил дома?

Рядом с ней возник оператор с камерой, объектив которой с ненасытным любопытством выискивал на моём лице следы слёз, отчаяния, гнева. С другой стороны, подскочил ещё один парень, снимающий нас на телефон.

— Немедленно прекратите! — мой голос сорвался.

Сил все еще было мало и я не могла оттолкнуть эту наглую девицу. Та же своего упускать не собиралась, вцепилась меня как клещ!

— А как вы отреагировали на видео из клуба? Вы его видели? Что почувствовали? Собираетесь ли вы простить его ради дочери и внука?

Их вопросы сыпались на меня градом, грязные, провокационные, цепкие. Они хватали меня за руки, не давая уйти, их лица были искажены хищным азартом. Мир сузился до этого круга позора и наглости.

И тут таксист, видя мою полную растерянность и ужас, нажал на гудок. Еще, еще и еще. Долго, отчаянно, заглушая их мерзкие голоса. Этот оглушительный рёв был единственным спасением.

И я увидела её — нашу Галину. Она, услышав шум, бежала по дорожке от дома, её лицо было перекошено возмущением. Она размахивала руками, что-то кричала в сторону журналистов.

Я, едва сдерживая слёзы облегчения, бросилась к ней, к своему спасительному дому, оставив за спиной эту стаю голодных гиен.

Я ввалилась в прихожую, едва успевая захлопнуть тяжелую дверь за собой, словно отсекая тот жуткий мир, что остался снаружи. Прислонилась спиной к прохладному дереву, пытаясь перевести дух. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь глухими ударами в висках.

— Ланочка, голубушка ты моя! — Галина, наша помощница, женщина лет шестидесяти, которая была в доме уже больше десяти лет и стала почти что членом семьи, металась рядом, ее доброе, морщинистое лицо было бледным от испуга. — Я в окошко всё видела! Эти... стервятники! Как они посмели?! И этот... этот охальник твой! — ее голос дрожал от возмущения и неподдельной боли за меня. — Да как он мог, а? На всю страну осрамиться, срамота одна, позор! Ох, деточка, как же тебе нелегко-то... Ты в курсе? Он уже в городе. Явился не запылился.