Скандальный развод. Шах и мат, дорогой

Глава 18

— Я видеть тебя не желаю! Уезжай по-хорошему, пока я не вызвала полицию.

— Лана, ты там в больнице не тех таблеток съела? Какую полицию? Я у себя дома вообще-то.

Он отступил на шаг, его дыхание все еще было тяжелым, но ярость в глазах начала сменяться холодным, неприятным расчетом, как если бы он сбросил маску разъяренного зверя и надел маску расчетливого хищника.

— Ты думаешь, все так просто? Ты самая умная и хочешь быть хорошенькой и добренькой? Выйти, не замаравшись? — прошипел он, его голос был низким и угрожающим. — После двадцати лет вместе? Ты останешься ни с чем, Лана. Ни дома, ни денег тебе не достанется. Я все предусмотрел.

— Предусмотрел? — я горько усмехнулась, и эта усмешка обожгла мои губы. Как же он менялся на глазах, мой мозг даже осмыслить этого не успевал… Какой же двуличный… — Также, как и свой позор в стриптиз-клубе? Как бросил дочь в реанимации, когда она боролась за жизнь? Ты не предусмотрел только одного — что у меня больше нет страха. Я прошла через худшее. Я чуть не потеряла собственного ребенка. Если для тебе еще не пустой звук! И ты для меня теперь — всего лишь пыль под ногами.

Его лицо, замершее холодной маской, дрогнуло.

— Ты не посмеешь…

Я прошла мимо него, не дав ему возможности даже коснуться меня, и направилась к телефону на столе. Мои пальцы не дрожали, когда я взяла трубку. Они действовали с холодной, отточенной решимостью.

— Что ты делаешь? — его голос снова стал опасным, в нем прозвучала сталь, но теперь это была сталь, которая не могла пробить мою броню.

— Даю тебе выбор, — не глядя на него, ответила я, набирая номер. — Или ты уходишь сейчас, по-английски, забыв дорогу сюда и всё, что ты считал здесь своим. Или через десять минут здесь будет наряд. И тогда твои дела о сокрытии активов, о поддельных счетах и о твоих «друзьях» из теневого бизнеса станут интересны не только мне. У тебя есть пять минут.

Он замер. Впервые за весь вечер на его лице появилось нечто похожее на страх, на смятение. Глаза расширились, взгляд метался по комнате, будто он искал выход, но не находил его.

— Ты ничего не докажешь, — но в его голосе уже слышалась неприкрытая неуверенность, словно он сам себя убеждал, а не меня.

— Хочешь проверить? — наконец я повернулась к нему, и в моём взгляде, наверное, было столько же холода, сколько в его. — Уезжай, Юрий. И благодари Бога, что я всего лишь выгоняю тебя из моего дома, а не уничтожаю тебя полностью, шаг за шагом, начиная с твоей репутации и заканчивая свободой.

— Ты что, за мной следила? Подслушивала? — его голос сорвался на крик, в нем смешались ярость и паника. — Ты еще об этом пожалеешь, Лана! Ты думаешь, я не справлюсь? Я выплыву! А ты останешься ни с чем! Со своим пустым гнездом и разбитыми мечтами! Старая, склочная курица! Никому ты не нужна!
Его слова ранили, били наотмашь, но я стояла, замершей статуей и ни один мускул не дрогнул на моем лице. Мне казалось, даже мышцы все заломило от того, насколько мне это тяжело давалось.

Его взгляд метался по комнате, словно ища поддержки. Но стены молчали. Они были пусты, как и его обещания. Дом, который когда-то был пропитан нашей любовью, нашим счастьем, сейчас был холоден, словно мертвый.

Резко повернувшись, он вылетел из комнаты, громко хлопнув дверью. Звук удара эхом разнесся по дому, словно финальный аккорд нашей разрушенной жизни.

Я осталась стоять посреди гостиной, прислушиваясь к тишине. Она была другой — не пугающей, не гнетущей, а очищающей, как воздух после грозы. В этой тишине, наполненной лишь моим собственным дыханием, начиналась новая жизнь. Моя жизнь. В которой больше не было места его лжи и его предательству.

Меня трясло. Мелкая, предательская дрожь, против которой я была бессильна, сковывала меня изнутри, словно ледяные пальцы. Я обхватила себя руками, пытаясь унять эту внутреннюю бурю, и медленно, словно каждая клеточка тела протестовала, опустилась на ближайший стул. Ноги больше не держали.

Про сокрытие средств... Это прозвучало у меня почти на автомате, отчаянная, слепая попытка найти хоть какое-то оружие против его нараставшей ярости.

Я подслушала этот обрывок разговора по телефону несколько недель назад, когда Юрий думал, что я далеко. Тогда я не придала ему значения.

«Мало ли какие у мужа дела, — отмахнулась я тогда, погруженная в свои домашние заботы, — Деловая встреча или не так расслышала».

Но сейчас, в самый критический момент, эта фраза сама всплыла из памяти. И я, ткнув пальцем в небо, кажется, попала.

Попала в самую суть.

Его мгновенная реакция — этот внезапный страх, сменивший бушующий гнев, — была красноречивее любых признаний.

И от этой мысли стало по-настоящему страшно. Не от его угроз, не от его ярости, а от осознания полного, тотального незнания самого близкого мне человека.

От того, насколько слепой я была.