Скандальный развод. Шах и мат, дорогой

Глава 20

Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь глухим стуком в ушах. Шестизначный код, написанный его рукой, жег пальцы. Я медленно, то и дело озираясь, повернула циферблат сейфа. Тихий щелчок прозвучал громче выстрела в оглушительной тишине кабинета.

Дверца отворилась. Внутри лежали аккуратные стопки бумаг. Я с замиранием сердца вынула их и, опустившись на пол, разложила перед собой.

Руки слегка потряхивало, внутренности тоже сжимала предательская дрожь волнения.

Сверху лежало то, что я и ожидала увидеть. Документы на его автомобили, которых было аж целых четыре. Для поездок на работу один, для охоты и рыбалки другой. Включая тот самый спортивный «Порше», о котором он всегда мечтал. Такая трата денег не была мне понятна, но он меня осек, процедив, что всю жизнь мечтал, заработал и будет тратить свои деньги как считает правильным.

Да я не особо и спорила…

Папка с бумагами на наш дом — фундамент нашей, как я наивно полагала, «счастливой» жизни. Ниже — документы на два коммерческих помещения. Я пробежалась глазами — «Школа шахмат имени Крымова» и «Центр спортивных и умственных достижений «Гений». Я вспомнила, как он пару лет назад вскользь упомянул о «небольших инвестициях в образовательный сектор». Оказалось, «небольшие инвестиции» — это два полноценных прибыльных бизнеса. Я-то наивно полагала, что здания в аренде. Что он там числится руководителей, директором в конце концов…

Горечь подкатила к горлу. Столько лет вместе, а я даже не знала масштабов его состояния.

Почему он все это от меня так тщательно скрывал? Как будто это что-то плохое!

Я отложила эти папки в сторону, и мои пальцы наткнулись на следующую, тоньше. Я открыла ее. И мир вокруг замер.

Свидетельство о государственной регистрации права. Адрес: улица Садовая, дом 15, квартира 84. Общая площадь — 85 кв. метров. И имя собственника, от которого у меня похолодела кровь: Игнатова Есения Андреевна.

Игнатова... Это же... Нет, не может быть.

В голове пронеслось лицо. Молодое, с острыми чертами и длинными темными волосами. Девушка, которая приходила к Лене готовиться к сессиям, иногда оставалась ужинать, застенчиво улыбалась мне с другой стороны стола.

Есения. Ленина одногруппница.

Ступор. Абсолютный, оглушающий.

Сначала я просто не поняла. Мозг отказывался складывать эти два факта в одну картину. Документ на квартиру. Имя подруги дочери. Почему эти документы у Юры? Что это? Подарок? За что? Почему?

И потом, как ледяная волна, накатило осознание. Медленное, неотвратимое, выворачивающее душу наизнанку. Это не просто подруга.

Но это... это же чудовищно! Это за гранью всякого представления о подлости! Он не просто завел себе молодую любовницу… Сколько ей? Как Лене? Двадцать один? А сколько уже это длится, если он готов к ее ногам положить Такие подарки!

Я не заметила, как от бессильной злобы по щеке покатилась горькая слезинка.
Меня трясло. Вся эта информация не укладывалась в голове.

Мой Юра? Мой ли? Был ли он вообще хоть когда-то моим?

Это даже не предательство… Это какая-то параллельная вселенная! Обман, длинною в жизнь.

Он готовил себе запасной аэродром… Планомерно. Заранее… Он все давно для себя решил…

Он смотрел в глаза своей дочери, общался за нашим семейным столом с ее подругой, делая безразличный вид, а потом... потом покупал этой девчонке квартиру? Машину? Диплом? Чего еще я не знаю?

На наши с ним общие деньги? На деньги, которые были фундаментом благополучия его же дочери и внука?

Я сидела на полу, сжимая в руках эти бумаги, этот убойный документ, и не могла издать ни звука. Воздух не попадал в легкие. Вся боль от того репортажа в клубе, от предательства в больнице, от его агрессии — все это оказалось мелочью, каплей, по сравнению с этой находкой.

Это была не просто измена. Это было плевком в душу всей нашей семье, наглым, циничным и расчетливым.

Я смотрела на имя «Игнатова Есения Андреевна», и буквы плыли перед глазами. А где-то там, в этой самой квартире, возможно, сейчас... Нет, я не могла даже додумать.

В этом холодном, безликом кабинете рухнуло последнее оправдание, последний призрак того мужчины, за которого я когда-то вышла замуж. Его не просто не стало. Оказалось, что его и никогда не существовало.

Был только этот человек, способный на такую немыслимую, тотальную подлость. И у меня в руках было неопровержимое тому доказательство.

Я пока не знала, что со всем этим делать. Да и мое состояние оставляло желать лучшего. Сейчас на выяснение отношений и уличения мужа в изменах, не было сил.

Поэтому я тщательно все сфотографировала, чтобы проконсультироваться с юристом, а бумаги сложила назад, постаравшись сложить как было, чтобы он пока ничего не заметил.

Снимки были сделаны, сейф заперт.

Я сидела на полу в кабинете, и адреналин постепенно отступал, оставляя после себя тяжелое, трезвое понимание: я держала в руках «динамит», но чтобы он сработал, нужно было проверить последние детали. Подтвердить самые чудовищные догадки.

Самостоятельно копать в его вещах дальше было опасно — он мог вернуться. Но был человек, который мог знать что-то, даже не подозревая об этом.

Моя Лена.

Мысль о том, чтобы причинить ей еще одну рану, была невыносимой. Она и так была сломлена аварией, опасностью для ребенка и предательством отца.

Но что было хуже: получить этот удар от меня, аккуратно и с попыткой защиты, или наткнуться на правду случайно? Услышать от какой-нибудь «доброй» знакомой? Или, что немыслимо, от самой Есении?

Я представила, как Лена узнает об этом извне. Ее растерянность, ее унижение. Нет. Я должна была контролировать эту ситуацию. Я должна была стать для нее щитом, даже если этот щит будет сделан из горькой правды.

Собрав всю свою волю, я поднялась с пола, прошла в гостиную и опустилась в кресло. Телефон в моей руке казался невероятно тяжелым.

Я выбрала ее номер и, зажмурившись на мгновение, нажала кнопку вызова. Сердце бешено колотилось, выстукивая один и тот же вопрос: «Как найти слова? С чего начать?»