Скандальный развод. Ты пожалеешь, дракон!

Глава 5

Марианна

То, что предстало нашему с заспанной Эммой взору по прибытии, не то чтобы оставляло желать лучшего…

Хотя нет, оставляло! Сильно. Так, что хотелось остаться жить в экипаже. Или вернуться обратно к самовлюбленному Дракмору. Хотя нет, лучше в экипаже!

Некогда ослепительно-белые стены, словно холст, испещренный морщинами, теперь демонстрировали неровные заплаты отвалившейся штукатурки, обнажая кирпичную кладку, будто кости, проглядывающие сквозь иссохшую кожу.

Сад буйствовал дикой, неуправляемой жизнью: сорняки и лианы оплетали статуи с отбитыми носами, живые изгороди превратились в колючие лабиринты, а фонтан, служивший центром притяжения, молчаливо ржавел, испуская лишь редкие, болезненные вздохи.

“Питцжеральд — игрок, — раздался в моей голове голос Мари. — Он проиграл почти все свое состояние и сейчас, получив отступные за нас, сделает то же самое”.

— Это же ж, где вы так нагрешили, миледи? — даже не стараясь спрятать ужас во взгляде, протянула камеристка.

— В смысле, вы? — удивленно спросила я, глядя на девушку недовольным взглядом. — Ты свою часть греха-то не умаляй. Кто с конюхом переобщался?

“Да-да, — добавила я про себя, глядя, как меняется лицо камеристки. — Мне про тебя все рассказали”.

Эмма уже хотела было праведно возмутиться, как тут нам на встречу из этой дыры выкатился запыхавшийся граф Свин и сверкнув омерзительной улыбкой, сказал:

— Как неожиданно скоро вы прибыли, душа моя! — с трудом переставляя ноги, он подошел ко мне, чтобы поцеловать мне руку в приветственном жесте.

— Ох, дорогой граф, — вместо того, чтобы подать Вольгану руку, я подняла ее ко лбу и картинно закатила глаза. — Мы так устали с дороги. А меня, кажется, еще и укачало, я ведь впервые так далеко выехала из дома.

А про себя отметила наличие признаков гипертонии у ушлого графа. Да и в талии он явно не первый день подраспух, а это значит, что особой прыти от него можно не ждать, но и расслабляться тоже не стоит.

— Понял, понял, голубушка, — чуть прищурившись, но решив мне подыграть, произнес Свин. — Сейчас же прикажу набрать для миледи горячую ванну и проводить вас в хозяйские покои.

Меня чуть всю не передернуло от такой перспективы, но делать было нечего. Не на улице же нам спать.

Натянуто улыбнувшись и продолжая изображать полуобморочную, я слегка кивнула и дала повести себя в дом.

Хотя домом это было трудно назвать.

Внутри сквозь мутные, запыленные окна проникал бледный, скудный свет, едва освещая остатки былой роскоши. Потрескавшийся паркет, давно не знавший лоска, вздыхал под каждым шагом.

Мебель… Да на дачу мебель и то лучше увозят.

Повсюду чувствовался запах сырости и заброшенности, перемешанный с тонким ароматом увядающих цветов, последним отголоском былого великолепия.

— Дорогой граф, — не сдержавшись, обратилась я к Свину.

— Да, душа моя, — продолжая улыбаться во весь рот, отозвался Вольган.

“Интересно, когда он устанет притворяться радушным хозяином?” — задалась я мысленным вопросом.

“Когда Аластор перестанет ему платить”, — подсказала Мари.

— Простите меня за нескромный вопрос, но как вы тут живете? — сделав себе мысленную пометку о деньгах, спросила я у графа.

Питцжеральд скорчил грустную физиономию, но все же ответил:

— Поместье стало увядать после того, как моя дорогая супруга оставила этот мир. Ему не хватает женской руки. Надеюсь, ваши нежные ручки смогут вдохнуть жизнь в этот кусок серого камня.

“Ишь, как заливает! — мысленно поаплодировала я. — Прямо соловей курский!”

“Леди Питцжеральд умерла десять лет назад при странных обстоятельствах, — заполнила Мари мои пробелы в знаниях. — И сразу же этот монстр прибежал свататься ко мне, аргументируя это тем, что маленькой Урсуле, ей тогда было семь лет, нужны материнская забота и тепло”.

“Почему при странных?” — уточнила я про себя.

“Потому что у нее остановилось сердце, — добавив в голос драматизма, ответила Мари. — А ей всего тридцать три года было”.

“А вы, оказывается проказник, граф Свин, — не смогла я сдержать мысленного подкола. — Любите девочек помоложе? Вот только потянете ли?”

И тут у меня созрел коварный план.

— Все может быть, дорогой граф, — улыбнулась я настолько приторно, насколько могла это сделать. — Только у меня будет несколько условий.