Скандинавская мифология: Сага о богах и героях

Глава 16: Рагнар Лодброк — Легендарный викинг

Когда вспоминают о великих воинах прошлого, одним из первых имен называют Рагнара Лодброка. Я не раз слышал о нём рассказы, полные отваги и безрассудства, пропитанные морской солью и кровавыми схватками. Считается, что он был не просто искусным ярлом, но и символом того самого неукротимого духа викингов, готовых в любой миг ступить на корабль и отправиться навстречу опасностям и славе. Каждый мореплаватель, чьи пути пролегали по водам Северных морей, так или иначе слышал это легендарное имя и складывал о нем своё представление.

Рагнар, если верить преданиям, родился в семье, где воинская доблесть передавалась из поколения в поколение. С ранних лет он не мог усидеть дома: влекли его далекие горизонты, запах шторма и треск парусов, наливающихся ветром. Ходят слухи, что уже в юности он проявил выдающиеся способности в походах на заморские земли, добывая богатство и уважение. Но истинная слава пришла к нему не только благодаря щедрой добыче, а из-за поступков, которые превратили его имя в легенду.

Рассказы о том, как Рагнар высаживался на чужие берега, похожи на грозу: внезапно, со стремительностью удара молнии, он и его воины обрушивались на врага, сокрушая крепости и замки. Но главное, о чём упоминают скальды, – его неуёмный ум и хитрость. Он редко вступал в сражение, не продумав план заранее. В одном из сказаний говорится, что он завоевал сердце принцессы Торы, победив страшного змея, терзавшего её земли. Но победить это чудовище помогла не только грубая сила, но и умение выбрать нужное время для удара и уклониться от огненного дыхания. А уже позже он получил прозвище «Лодброк», что значит «Кожаные штаны», поскольку, по одной из версий, облачался в необычные кожаные штаны, чтобы уберечься от укусов змея.

Помимо воинской славы, Рагнар оставил после себя наследие в виде сыновей, чьи имена гремели не меньше отцовского. С Иваром Бескостным, Бьёрном Железнобоким, Сигурдом Змееглазым и другими герои по всей Скандинавии связывали жестокие набеги и широкие походы. Каждый из этих сыновей унаследовал ярость, храбрость и хитрость своего отца, продолжая и расширяя его дело. Говорят, что когда они собирались вместе, их дружина была подобна урагану: сокрушала всё, что вставало на пути, а легенды о них дошли даже до далеких земель.

Сам Лодброк никогда не довольствовался покоем. Считалось, что он ищет острые ощущения и изысканные испытания судьбы. В одной из поздних саг рассказывается, как он направился в Англию, уже не первый раз, дабы бросить вызов местным королям и утвердить своё право быть величайшим из ярлов. Однако удача отвернулась от Рагнара: его флот потерпел бедствие, и он сам попал в плен. Король Элла, известный своей жестокостью, приговорил легендарного викинга к смерти в яме со змеями. Там, говорят, Рагнар, ощущая ядовитые укусы, произнес свою последнюю речь, полную презрения к врагам и готовности встретить судьбу со смехом на устах. «Как смеются мои поросята, если бы знали, что со старым вепрем сотворили!» – проронил он, предсказывая, что его сыновья придут мстить за отца. И мстя за него, они переполнили чашу жестокости, так что доныне память об их походе страшит и восхищает тех, кто о нём слышит.

Многие утверждают, что Рагнар происходил от самого Одина или имел благословение божественных сил, ведь удача сопутствовала ему во многих трудных ситуациях. Но я полагаю, что его сила кроется в непоколебимой вере в собственные силы и горячей страсти к битве. Современники упоминают в Рагнаре черты, делающие его больше похожим на героя из древних мифов, чем на простого смертного. Его недостатки при этом тоже не скрыть: он был амбициозен, склонен к высокомерию и не терпел сомнений в своей правоте. И всё же именно этот безудержный темперамент и уверенность в собственном пути вели его вперёд, заставляя покорять всё новые и новые рубежи.

В быту Рагнар был суровым, требовательным к дружине, ибо знал, что малейшая слабость может погубить весь поход. Зато награждал своих людей щедро, если они выказывали доблесть и ловкость. Пожившие воины вспоминали, как в его лагере каждый вечер звучал громкий смех, и сами они, позабыв о ранах, мчались вновь за своим ярлом, вдохновлённые его примером. Кое-кто из друзей Рагнара говорил, что он никогда не признавал невозможное: «Нет неприступных крепостей, есть лишь недостаток смелости», – любил повторять он, глядя из-под нахмуренных бровей на очередные укреплённые стены.

Сам я не видел Рагнара при жизни, слишком много столетий нас разделяет. Но, бывая в морских поселениях, я наблюдаю на деревянных панелях и резных столбах сцены, изображающие корабли с драконьими головами и фигуру воина в шлеме, несущегося навстречу шквалистому ветру. Среди таких барельефов почти всегда найдётся образ Рагнара: с мечом в руках, в окружении верных хускарлов. Считается, что его деяния породили веру в то, что один-единственный человек способен изменить судьбы целых королевств, если в груди его бьётся сердце викинга.

Мне хотелось бы верить, что помимо жестокости походов была в нём и искра великодушия. Возможно, среди пленных, которых он пощадил, есть те, кто сейчас с благодарностью произносит его имя. Но предания хранят больше историй о суровой руке, чем о милосердии. Что ж, эпоха, в которую жил Лодброк, не благоволила мягким сердцам. Викинги видели в нём олицетворение мужества, и для них более важным было то, что он нёс им добычу и славу, чем снисхождение к побеждённым.

Сегодня, когда заходит речь о Рагнаре, многие моряки поднимают кубки и выпивают эль за его память, говоря: «Да будет он жить в легендах!» Для них он – образец хитрости, военного коварства и безграничной жажды приключений. И правда, мало найдётся таких личностей, чьё имя не затерялось в веках, а напротив, расцвело, обросло всевозможными подробностями и, как бывает с великими героями, переплелось с мифами. Отважные скальды видят в Рагнаре прямого потомка самих богов; некоторые историки считают, что его подвиги приукрасили и сделали из него почти сказочного персонажа. Но одно бесспорно: он стал символом, объединившим воинов севера и вселившим в них веру, что нет такой земли, куда бы они не могли войти.