Скандинавская мифология: Сага о богах и героях

Глава 19: Эльфы — Свет и Тьма магических лесов

Я не раз бродил по сумрачным лесам и залитым лунным светом лугам, надеясь хоть мельком увидеть светлых эльфов, о которых складывают легенды. С тех пор, как мне поведали о существовании Альвхейма — мира, где живут эльфы, во мне поселилось странное тянущее любопытство. И чем глубже я погружался в рассказы скальдов, тем сильнее понимал: эльфы бывают весьма разными, и далеко не всех можно назвать добрыми и лучезарными. Так уж устроен наш мир: в нём почти всегда сочетаются противоположности, будь то холод и пламя, великаны и боги, светлые и тёмные эльфы.

Мудрые мужи Асгарда утверждают, что светлые эльфы — светоальвы — обитают в Альвхейме, подаренном когда-то богам ванов Фрейру и Фрейе. Эти эльфы словно сотканы из лучей утренней зари: ими движет любовь к красоте, к тонким ремёслам и к магическому сиянию, которое пронизывает их музыку и танцы. В легендах о них слышится гармония, призывающая не трогать лес без надобности, не причинять вреда живому существу, пока оно не угрожает тебе. И всё же не стоит путать их доброту со слабостью: светоальвы умеют накладывать чары, а в случае опасности способны защищать свой дом так, что любой враг забудет путь назад.

Я встречал людей, которые говорили: «Эльфы — милая сказка для детей; не может такого быть, чтобы кто-то вечно танцевал под лучами луны и вкушал росу вместо вина». Но я, Хавар, научился относиться к миру иначе, видя, как нередко реальность оказывается причудливее самых удивительных песен. Вдобавок нельзя забывать и о тёмных эльфах, томящихся в подземных чертогах или прячущихся среди сумрачных лесных полян. Если светоальвы вызывают в душе покой и умиротворение, то тёмноальвы иногда нагоняют жути даже на бывалых воинов.

Есть предания, утверждающие, что тёмные эльфы изначально были сродни своим светлым собратьям, но избрали иной путь: подчинились тьме, погрузились в мрачную магию и укрылись в глубинах холмов. Одни говорят, что они пали жертвой проклятия, другие — что сами отреклись от света, возжелав познать силу, скрытую во мраке. Как бы то ни было, с тех пор тёмные эльфы стали другими существами, сторонившимися солнечного сияния и выменявшими жизнерадостность на холодную, безжалостную колдовскую мощь. Впрочем, их не назовёшь слепым орудием зла. Я слышал от некоторых путников, будто встречались с тёмноальвами, не желавшими причинять им зла, но и не стремившимися подружиться. Мол, те просто защитили свою территорию, отпугнув чужаков, и снова погрузились в молчаливую скрытность.

Местные охотники рассказывают немало историй про «лесных огоньков», заманивающих путников в болота. Возможно, это проделки нечистой силы, а может, как раз проделки тёмных эльфов, которые испытывают пришельцев. Светлые эльфы, если верить скальдам, способны выпроваживать путников в сторону рассвета, спасая от беды. Тёмные же, напротив, могут завести незадачливого странника в чащобу, откуда нет выхода. Но я замечал одну любопытную деталь: нередко всё зависит от намерений человека. Тот, кто входит в лес с жадностью или злобой, чаще страдает от обмана и погибает в топкой трясине, а искренний странник, уважающий природу, может получить невидимую подсказку — будто кто-то тихо укажет верную тропу.

Скальды не устают описывать красоту эльфийских чертогов, особенно там, где живут светоальвы. Будто воздух там наполнен мерцанием, деревья всегда остаются в цвету, реки прозрачны до самого дна. Сама земля словно дышит магией, и в каждом лепестке притаилась музыка, слышная только тонким ухом. Жители Альвхейма, да и иных лесных обителей, обожают пение, игру на необычных струнных инструментах, которые умеют создавать глубокие вибрации, вызывающие у человека и радость, и щемящее чувство тоски одновременно. Поговаривают, если попадёшь на их пир, можешь плясать без устали до самого рассвета, забыв о времени и даже о собственном имени. Это ли не волшебство, которое в равной мере может быть благословением и проклятием?

В отличие от светлых эльфов, обустроивших себе почти сказочные дворцы посреди цветущих лужаек, тёмные эльфы предпочитают пещеры, рудники, глубокие подземные гроты. Говорят, эти эльфы могут добывать редчайшие кристаллы, заряженные магической энергией, и использовать их в таинственных ритуалах. Именно у них якобы хранится множество древних свитков с заклинаниями, утраченными для асов и людей. Но доступ туда закрыт, и любой незнакомец, рискнувший вторгнуться, будет изгнан или уничтожен. Возможно, поэтому тёмноальвы кажутся столь недоступными и враждебными: им есть что скрывать. А может быть, они просто не желают отвлекаться на суетные заботы других народов, предпочитая совершенствовать свой тёмный магический путь в тиши подземелий.

В нашей мифологии эльфы часто пересекаются с двергами, ведь те тоже владеют многими секретами ремёсел и магических рун. Но в отличие от двергов, делающих упор на кузнечное искусство и создание артефактов, эльфы проникаются более утончёнными делами. Они создают кольца из живых ветвей, оживающие изображения на камне, тонкие ткани из лунного света. В их творениях ощущается нечто неземное, ведь каждая вещь, будь то ожерелье или декоративная панель, словно переливается от прикосновения чародейства, храня в себе частицу самой души эльфа-творца. Так что, когда говорят, что «эльфийское» оружие или украшение способно сводить с ума своей красотой, в этом нет особого преувеличения.

Один из скальдов, с которым я когда-то пересекался в пути, клялся, что ему посчастливилось провести одну-единственную ночь в гостях у светоальвов. Якобы он заблудился, а под вечер увидел огни, мерцающие меж деревьев. Оказалось, это праздничное собрание лесного народа. Как он говорит, они не сразу подпустили его к себе, но в их взоре не было злобной искры, скорее — любопытство. Предложили ему выпить удивительного напитка, настоянного на лепестках лунных цветов. И стоило ему пригубить этот напиток, как реальность стала мягкой и податливой, а в душе возникло трепетное ликование. Скальд затруднялся описать это состояние словами, лишь повторял, что музыканты эльфов играли мелодии, заставляющие сердце сжиматься и разжиматься в такт звукам. Утром же он обнаружил, что лежит у большой ели, а вокруг тихо шелестят листья; от волшебной ночи осталось лишь лёгкое покалывание в висках да тонкий аромат. Позже он думал, не был ли это обман, колдовская иллюзия. Но под одеждой на шее нашёл тонкую нитку, сплетённую из неведомых волокон, — эльфийский подарок. «Что бы это ни было, оно согревает меня в холодные вечера», — говорил он.