Скандинавская мифология: Сага о богах и героях

Глава 27: Падение Асгарда и гибель богов

Когда смолкли последние крики на поле брани, а фьорды заполнились обломками кораблей и телами павших, казалось, что даже сама земля перестала дышать. Устала от нескончаемого грохота битвы, утомилась от крови, смешанной с грязью и снегом. И тогда гулом вдалеке разнеслась весть: Асгард падает. Дворцы и залы богов, некогда сиявшие небесной красотой, рушатся под тяжестью пепла и огня. Те из нас, кто ещё мог идти, обратили взор на горизонт, где среди багровых туч надломленно высились золотые башни — последние оплоты богов.

В молодости я не раз мечтал попасть в Асгард, пройтись по его улицам, мельком увидеть пиры в Вальхалле, услышать звон чарок, в которые асы поднимали тосты за вечную славу. Но теперь всё это превращалось в чёрный прах. Сурт, погружённый в пламя, нёс своё горнило к самым стенам, а за ним шли гиганты, гремели их шаги по Радужному мосту Бифрёст. Мост тот давно был наполовину обрушен, но горящие волны силы всё равно несло вперёд. Я слышал стон камня и видел, как трещины расползались в стенах Асгарда, будто сами основы мироздания сдавались. Из-за поваленных колонн вырывались зловещие языки огня, и нередко их венчали яростные крики последних защитников.

Среди воинов Вальхаллы царила паника, которой они не хотели поддаваться, но отступать было уже некуда. Я видел, как эти отважные души, что веками готовились к Рагнарёку, в отчаянии метались по дворам Асгарда, стараясь сдержать натиск великанов и огненной стихии. Шлемы, окованные золотом, мерцали в красном зареве. Кто-то пытался спасти статуи богов, вытаскивая их из рушащихся храмов, кто-то бросался к проломам на стенах, надеясь оттеснить наседающих врагов. Но в глазах каждого читалось: «Это конец». Наступало ужасающее осознание, что ни обряд, ни сила, ни даже сама божественная природа уже не способны удержать пылающий хаос.

Боги, те, кто ещё оставался на ногах, сражались на разных участках. Тюр, судя по рассказам очевидцев, стоял в проломе у западной стены, скользя по обломкам мрамора, но не отступал. Однорукий, он, должно быть, уже истекал кровью, а вокруг него громоздились тела великанов. И всё же он не жаловался: выполнял свой долг до последнего. Фрейр тоже отчаянно отражал натиск Сурта — и, как говорят, пал, когда его противник высвободил стихию, способную подпалить самые небеса. Сама земля под Асгардом дымилась, превращаясь в вулканический ландшафт. Стены поглощало пламя, отражавшееся в небесных просторах цвета угасшего заката.

Громовержца Тора не было видно среди живых: мы уже знали, что он пал в битве с Ёрмунгандом. Без него бесстрашная мощь асов ослабла вдвойне. Нет грохота молнии, нет удара Мьёльнира, — осиротел Асгард без своего главного защитника. И если в прошлые времена сам один вид Тора заставлял великанов отступать, теперь они буквально восторжествовали в его отсутствие, уверенные, что ничто не помешает им завоевать небесный город богов.

А как же Один — Верховный из асов, мудрейший, кто знал всё, что грядёт? Увы, ему суждено было пасть под клыками Фенрира на поле битвы. И новости об этом уже достигли городских стен прежде, чем пламя Сурта. Услышав о гибели Одина, воины внутри Асгарда поникли, будто невидимая струна, что держала их волю натянутой, вдруг лопнула. Кто-то захлёбывался слезами, кто-то проклинал великанов, а кто-то рыдая бросался в отчаянную атаку, понимая, что спасать уже нечего. Боги вверглись в ту самую бездну, которой всегда страшились.

Как же выглядят последние мгновения Асгарда? Я видел это собственными глазами, — отчасти потому, что был слишком близко к стенам в момент их падения. В смутных сумерках, пропитанных дымом и гарью, небесный город терял величавость. От кирпичиков и золотых пластин, что ещё недавно сияли на башнях, отлетали осколки, падая на раскалённую землю. От взрывов магии и силы великанов лопались древние каменные арки, возведённые руками самих асов в незапамятные времена. Клубы едкого дыма, смешанные с обломками деревянных и каменных конструкций, обрушивались на площади, где когда-то проходили пышные празднества. Городские сады, прежде цветущие, теперь выжжены, а фонтаны иссякли. Прекрасные конюшни, в которых боги держали своих волшебных коней, превратились в братские могилы.

На улицах лежали поверженные тела асов и героев, что не успели добраться до врага или были сражены колдовскими залпами. Некоторые воины Вальхаллы, умиравшие второй раз, горько осознавали, что за этой смертью уже не последует воскрешения за пиршественным столом. Девы-валькирии, сами раненные и обессиленные, бродили между трупами, пытаясь найти тех, кого ещё можно спасти, но всё меньше находили признаков жизни. А пепел падал на них, будто кровавый снег, подсвеченный заревом пожара.

Рядом с одной из рухнувших колонн я увидел, как Локи стоял, улыбаясь презрительно посреди бедствия. Говорят, он тоже должен пасть, схлестнувшись с Хеймдаллем, и иные клянутся, что они видели, как те двое пронзили друг друга копьями. Но что бы ни произошло, в данный миг его фигура словно олицетворяла извращённое торжество хаоса: город богов рушился, и именно он, обманщик, раскрыл двери для пылающей волны великанов. Пусть сам он тоже обречён, но доволен, что осуществил свою месть.

В этот момент небо озарил страшный всполох. Я посмотрел наверх и увидел, как горит радуга Бифрёста. Похоже, она не выдержала натиска, и теперь гигантские обломки радужных искр сыпались вниз, растворяясь в чёрном небе. Это означало, что путь из Мидгарда в Асгард разрушен окончательно. С тысячекратным эхом мост развалился, и его осколки осыпались пламенным дождём, ослепляя всех, кто смотрел на него снизу. Такое зрелище, будь оно не столь трагично, могло бы восхищать: многоцветный залп красок, переливающихся умирающей красотой. Но для нас это была печать конца.

Спрашивается: разве не было в Асгарде силы удержать Сурта и его пекло? Ведь дивные маги, великие мудрецы, да сам Один с братьями создавали защитные системы. Но всё это, видимо, рухнуло вместе с самой идеей порядка. Когда корни древа Иггдрасиль прогрызены, когда Фимбулвинтер ломит весь мир, и боги гибнут один за другим, никакое волшебство не в силе спасти город. Остались лишь немногие бежавшие, бросившиеся в сторону, может быть, даже в Мидгард, но там их встречала безнадёжность: как выжить, когда самый столп мироздания падает?