Сказ о берендее. Тайна Алатырь-камня

Глава 1. Коловорот

Люта

Случаются дни, когда происходящее, каким бы ни было оно привычным и обыденным, заставляет тревожиться и ждать неприятностей. Так было и сегодня. Увы, несмотря на все дары, данные мне от рождения, прорицания у меня не было. Поэтому я решила не обращать внимания на голос, что шептал внутри меня. Дел предстояло необычайно много и отвлекаться на глупости совершенно не было время. Наступал Коловорот. День, когда тьма рассеивается, уступая место свету и теплу. Мне нравится этот праздник, однако, до завтрашней зорьки мне, как ведьме, предстоит столько всего, даже присесть не представится, не то что отдохнуть полуденным сном.

Я встала с лавки, когда стрекот сверчков уже стих, а петухи ещё молчали. Потянулась, прогоняя сон, взяла чистый льняной платок и, стараясь не скрипеть дверью, вышла во двор. Только дверь и не думала скрипеть, в отличие от моих суставов! Предыдущие три дня готовила избу, да клети[1] с банькой: собранные после росы полынь и крапиву, скрутила в веник, подмела им полы, следом намыла водой с можжевеловым отваром. Вдоль стен прошлась с тлеющим пучком шалфея, чтобы тот стенам сил придал, да от дурного глаза уберёг. Жила я в небольшой мазанке возле дома знахаря Беляя, а к нему, с какой только хворью не заходят. Да и ко мне начали часто наведываться, ведьмовской помощи просить. Мы всем рады помочь, и нам многие помогают, но бывает всякое, люди разные бывают, даже кровные узы не способны уберечь от зла и дел поганых. Поэтому позаботиться о жилище – дело обязательное, а уж перед таким сильным днём и подавно!

Шла я к полю как есть, босая и в ночной рубахе. Хоть ночь отступила, зорька ещё не поднялась. Мир был лишён своих красок и окутан в сине-серые тона. Очертания предметов были размыты, словно в дымке. Я не страшилась с кем-то столкнуться. В такой час мало какая девица поднимается, даже за красотой, а уж парни и подавно спят, силушку копят, ночь предстоит бессонная. Собрав росу на ткань, протёрла ею лицо, да наговоры начитала, дабы влага молодость мою сохранила, а землица сырая через ступни голые тело жизнью напитала. Вернувшись, отправилась в баньку, где цветочная водица меня дожидалась. Накануне набрала её в роднике, добавила горстку чабреца, да под лунными лучами оставила, чтобы утром сегодня ополоснуться. Дела нужно делать не только с чистыми мыслями. С макушки до пят облилась я одним ведром, два других оставила Беляю, чтобы тело его было крепким, как дух, и Отаю – другу, что как брат мне, дабы неуязвим был. После утреннего омовения быстренько оделась, а обуваться не стала. Негоже в Коловорот от сил земли за башмаками прятаться. Затем отправилась к соседке. Добрая женщина позволяет заглядывать к её бурёнке за кружечкой парного молока. По пути нарвала душистого клевера, а уже дойдя до коровника, угостила рогатую кормилицу цветами сладкими, за что та позволила её подоить. Одно дело – дозволение соседки, другое же – благосклонность скотины. Ведь дары последней могут слаще мёда быть или хуже яда. Накушавшись, подумала, что хозяйку за доброту её отблагодарю пучком свежих трав на вечернем праздновании. И с этими мыслями бодро зашагала к цветочному лугу.

Из-за леса показалось солнце. Зорька встала. Я замерла в приветствии небесного светила: вытянула ладони ему навстречу, а руки раскрыла, словно для объятий. Закрыла глаза, вбирая в себя тёплую энергию, и подставила лицо нежным лучам. До слуха начали доноситься трели зарянки и жаворонка. Лёгкий ветерок принёс с собой запах цветов и трав, примешивая к ним запахи мха и сырости из леса. Природа пробуждалась и радостно встречала меня также, как и я её. Правда, сей момент прервал мужской еле слышный голос, раздающийся из-за спины:

– Стой, девчонка! Подожди меня!

В трети вёрстах от меня сломя голову бежал Отай. Его тёмно-русые кудри, изображавшие гнездо на голове, трепал ветер, а серая рубаха прилипала к телу при каждом движении. Видимо, припустил за мной аж от самой хаты. И что ему в такую рань понадобилось, интересно. Я стояла и смотрела, как его крепкая фигура приближается ко мне.

– Еле догнал тебя! – проговорил друг, поравнявшись со мной. От преодолённого в короткое время расстояния его дыхание сбилось. Тяжело дыша, он согнулся пополам, чтобы перевести дух, – Ты чего так рано вскочила? Не успело солнце над горизонтом показаться, ты уже на луг утопала, – на этих словах парень резко выдохнул, выпрямился, успокоив дыхание и, наклонив голову набок, улыбнулся, – Доброе утро, Люта!

– Доброе, – улыбнулась я в ответ, задрав голову, чтобы посмотреть в зелёные словно листва глаза парня, что стоял напротив, – так сегодня же Коловорот. Мне трав, да ягод до полудня надо собрать. А ты что в такую рань на ногах? Неужто помочь решил? – спросила я, не скрывая издёвки в голосе.

– Нет, – посерьёзнел он, – ночью письмо пришло. Вурдалаки подошли близко к границе леса. Их видели в районе реки Веи. Несколько бойцов из Неярзы и Предречья дали согласие на поход. Я тоже пойду, – в этот момент мне показалось, будто мрак спустился на землю, так внутри похолодело и в глазах стало темно.

– Когда? – спросила я одними губами. И если я думала, что весть о нежити выбила из меня весь воздух, то со следующей фразой поняла как ошибалась! Он сумел не то что воздух, дух из меня вышибить!

– Сегодня, – кивнул Отай, поджимая губы, – до заката я должен уже прибыть на место сбора. – я только и могла, что стоять и пялиться в суровое непоколебимое лицо, мыслями стараясь достучаться до сознания, очевидно, уже безумца. Заново обретя дар речи, благодаря обуявшей меня злости, полюбопытствовала:

– Тот худоумный, кто так бездарно распоряжается вашими жизнями, он вообще в курсе, какие дела творит? – брови сошлись на переносице от возмущения, а руки, дабы не сцепиться на шее Отая, словно он и был этим самым предводителем, схватили сами себя за плечи.

– А чего? – парень почесал вихры, – сегодня же самая короткая ночь, нежити долго не удастся разгуливать по земле-матушке, мы их быстренько упокоим.