Сказ о берендее. Тайна Алатырь-камня

Глава 3. Сон Дарьяна

Глава 3

Дарьян

Ночь выдалась тяжёлой. Душевная боль, обратившись в незримые языки пламени, жалила и кусала всё моё тело. И пусть на моей коже не оставалось никаких следов, я стонал в мучительной агонии от невыносимого осознания потери. Моё тело сводило судорогой, скрючивало, выгибало, выворачивало наизнанку. Пальцы драли грудную клетку, стремясь разворотить ее, вытащить сердце и раздавить его в кашу. Предательская память вызывала перед глазами виде́ния счастливых моментов из детства и юности, кои не повторятся бо́ле никогда. Осознание этого терзало мою душу пуще мук плоти. Не в силах сдержаться, я взревел так, что расставленная повсюду утварь задребезжала, а стены клети затряслись. Из глаз рекой хлынули слёзы, призванные облегчить страдания и потушить огонь, в котором истлевало всё моё естество. Душа рвалась отправиться в Навь. Ибо со смертью Драгоша я утратил последнюю связь с миром Яви.

Мне едва удалось встать, однако отчаяние придавало телу сил, чтобы на дрожащих ногах отправиться прочь. Двигаться приходилось вдоль стен, дабы не повалиться на пол. По пути невольно поколотил какие-то склянки и плошки. Их осколки впивались в ступни, пытаясь задержать меня в клети. Но они ощущались как колючки чертополоха по сравнению с теми терзаниями, что я испытывал. Поэтому я шёл дальше. Когда я добрался до двери и отварил её, ночная прохлада пронизала мою плоть насквозь, словно маленькими ледяными кольями. Меня залихорадило пуще прежнего. Не обращая внимания на трясущиеся конечности и проступившую испарину, я двинулся во двор, гонимый одним-единственным желанием – убраться отсюда, чтобы не спасали, чтобы умереть. Шаг. Шаг. Ещё один. Босые ноги еле волочились по иссушённой земле, скребя по ней большими пальцами. Меня шатало из стороны в сторону, как последнего забулдыгу. В итоге, не дойдя нескольких шагов до заветной калитки, я запнулся о камень на дороге и грузно повалился на холодную твердь, опрокидываясь на правый бок. Больше встать сил не нашлось. Всё, на что я был способен, развернуться и посмотреть в небо. Надо мной простиралась вязкая смоляная бездна, усыпанная белыми искрами. Она завораживала и успокаивала, одаривая своей безмятежностью, впитывая в нутро моё отчаяние. С каждым вдохом становилось легче, буря внутри стихала, а я всё глубже проваливался в недра сознания, где таилось прошлое.

19 лет назад.

Кусты. По запаху они напоминают чёрную смородину. Вокруг простёрлась ночная мгла. Её разрезали лучи света, пробивавшиеся сквозь неплотные листья. Я подполз поближе и развёл ветви своими детскими ручонками. В саженях двух—трёх от меня горел костёр, освещая лица мужей разных возрастов и ремёсел, сидевших вокруг него. Общинный сбор.

– Да откуда же они прут? – донёсся до меня басовитый раздосадованный голос одного у́харя из десятка мужчин.

Говорящий провёл злыми глазами по собеседникам, затем его взгляд скользнул по моему укрытию. На краткий миг мне стало ужасно страшно, что меня обнаружат. На всякий случай я задержал дыхание. Но с облегчением выдохнул, поняв, что меня даже не заметили. Всё-таки удобно быть маленьким шестилетним ребёнком, которого легко спутать с телёнком зубра.

– А то ты не знаешь, – ответил второй, по голосу явно старше.

– Знаю, что из топей и лесов, но они же не из Вороньего ока вылупляются. Откуда они берутся? Неужели все эти твари – посланники Пекла? – вернул ему первый.

– Исключено, ибо твари эти – гнилое мясо на костях, внутри они пусты. Пекло же – вместилище душ, как бы ху́ды они ни были.

Этот голос был мне знаком. Я присмотрелся. Сухая фигура стояла ко мне спиной в балахонистой рубахе. Волосы, подёрнутые сединой, свисали по хребту и почти доходили до пояса. Он махнул руками, и мне удалось разглядеть посох в его руках с искрящимся кристаллическим адуляром в навершии. Я тотчас признал в этом мужчине своего названного отца. Тем временем он продолжил.

– Их разлагающиеся одичавшие тела, лишены не только самого сакрального, но и жизненной энергии. Вот энергией-то мертвецы и пытаются напитаться, восполнить себя, когда нападают на живых. Они, когда-то наслаждавшиеся солнечным теплом в этом мире, имевшие семьи, но позже сгинувшие. Теперь убивают на тех, кого когда-то называли друзьями и братьями.

– Но, Шадр, не все же обращаются в ходячую нечисть! – перебил моего родителя ещё один, по голосу это был довольно молодой мужчина.

– Верно. Ими становятся только те, кто умер не своей смертью, при этом испытывая невыносимые муки. Нежить порождённая нежитью, – это уже говорил Межко. Молодой знахарь, он постоянно носил мне какие-то снадобья по просьбе отца. Поэтому я смог узнать мужчину не только по голосу, но и по рыжей немного взъерошенной шевелюре, будто только с сеновала, и худощавой спине.

– Но каждый вид нечисти несёт за собой разной степени угрозу. Например, Дрекаваки опасны лишь тем, что могут оглушить своим криком и истребить весь скот, вызвав голод. А вот Упыри и Вурдалаки могут вас убить. Но смерть была бы благостью. Эти мертвяки ядовиты само́й тьмой, что помогает плоти восстать и существовать без души. У Упырей отрава содержится в их крови. Сражая их колом в середину грудины, нужно быть внимательным, ибо попавшие капли на открытую кожу вызывают язвы. Обратиться Упырём сложно. Для этого необходимо проглотить немного их крови. В здравом уме её никто не будет пить. Поэтому они сцеживают её трупам в рот. Вурдалаки же гораздо страшнее. Достаточно одного их укуса, чтобы через несколько зорек человек присоединился к их рядам, обернувшись тем же чудовищем. У этих тварей даже слюна пропитана ядом. Сначала вы ощутите боль, что с каждым мигом будет становиться сильнее. Через какое-то время, если не почистить кровь, не исцелить, боль достигнет такой силы, что человек лишится рассудка. И в тот момент, когда тело агонизирует, происходит большой всплеск жизненной силы, которую кто-то резко высасывает из него. Что происходит с душой нам не ведомо. Остаётся надеяться, что, она, как и прочие, отправляется в Навь. Но оболочка, полностью лишённая какого-либо наполнения, остаётся бродячим разлагающимся мешком с костями, жаждущим вернуть себе огонь жизни. Для этого мертвяку нужно пожрать живых. Остановить нежить можно, лишь обратив их полностью в прах, – закончил отец в воцарившейся тишине. Было видно, как многие молодые мужчины были напуганы. Мне же едва удавалось усидеть в своём укрытии, сдерживая терзающее любопытство. Хотелось узнать, смогут ли наши воины взять меня новобранцем или учеником.