Сказ о пропавшей зиме

Глава 2. Вьюна

Свят был сиротой, родителей его никто не знал, а местные пьяницы любили шутить, что он младенцем на своих двоих из лесу вышел. Неведомо какой силой, но дорос он до лет, когда и говорить, и ходить сам мог. Все это время его вопреки воле мужа держала в сарае добрая женщина, что своих шестерых растила, да не боялась лишнего рта.

От нее же и научился говорить. Доставалось еды ему не много, все чем богат стол сметалось большим семейством, но найденыш не был требовательным и порой довольствовался крошками, за что «матушка» всегда гладила его по голове и вымаливала прощение.

Когда он подрос и остался на улице, все еще не мог понять за что же она извинялась? Кров у него был, да и какая никакая еда. Жаль, что муж, проведав про ее тайну тут же вышвырнул истощенного ребенка, а жену на виду у детей за волосы оттаскал, обвиняя в похождениях. Чудо или нет, но замерз он той же ночью. Удивительно, ведь зимы уж на тот момент пять лет не было. Вышел было воздухом подышать после очередной чарки и не вернулся. Нашли на окраине леса, губы синие и весь скукожился.

Правда сам Свят его не видел, лишь слышал, что местные сплетничают. В дом свой вернуться так и не решился, помнил, как матушка плакала от боли и стыд накатывал на детские щеки.

Так и принялся скитаться по улицам и еще не знал какую же службу ему составил мертвец.

Когда народ беден — он обвиняет власть, когда народ слаб — он обвиняет женщин, когда народ безумен — он обвиняет детей.

В четыре года получив пугающее звание проклятье и колдуна он даже не мог выйти на улицу и просить милостыню. Лишь прятался до самого заката, боясь вновь получить палкой, ведь даже касаться его было дурным знаком. А с наступлением темноты побирался тем что бросили у лавок торговых или в сарай к скоту.

— Простите, курочки, — шептал он под удивленный ропот рыжих красавиц и давился зерном, не иначе как животное.

Кожа неприятно чесалась, собирая на себе всю заразу. Тогда он не боясь ходил в лес и мыл руки и лицо в Ивле. Упрямая горная река оглушала и обжигала своим холодом, но казалось, что если в ней вдоволь помочить ноги, то вся зараза с них спадет.

Живот прилип к спине, а старая рубаха, что была изорвана со всех сторон с легкостью трепетала на худощавом теле. Волны реки были бурными и завораживали ребенка. Он смотрел на них и жадно облизывался стоит представить, что сейчас ему в руки возьмет и прыгнет крупная рыба! Вот тогда он будет действительно счастлив!

Голубые глаза распахнулись, живот в один миг промок, а маленькие руки тут же сжались от страха, хватая скользкую чешую зверя, что бился в испуге. Его привела волна, этого малыша ему подбросила волна! Это и было его счастье!

Свят подорвался с места поднимая рыбу над собой, совсем крохотную, но такую съедобную, и широко улыбнулся. А после обернулся по сторонам думая куда-же податься искать огня.

— Страшно тебе? — шепеляво спросил малец, глядя на попытки животного выбраться.

— Конечно страшно, ты же его съесть хочешь!

Девичий голос послышался совсем рядом, ребенок обернулся вокруг себя и насупился не понимая, что же ему чудиться.

— Здесь я, — тихо повторила девочка, выходя из своего укрытия за стволом ели. – Видишь глаза как застыли? И вздуматься только, он же совсем маленький! Верни его домой! — грозно указала она.

— Не верну! Мне его река подарила!

— Это за какие такие заслуги тебе жизни лишать позволено? — возмутилась она, укладывая руки по бокам.

На вид она была чуть старше, но говорила так складно и с таким напором, что ни одному деревенскому и не снилось. Свят прищурился, разглядывая невесомые цветы, что венком опоясывали ее голову. Нежно розовые, похожи на ромашки, но таких он и не видел в жизни, а потом ахнул, едва не уронив добычу. Цветы те не иначе приросли к ее голове, словно волосы!

— Ты мне здесь не устраивай, отпускай живность говорю!

— А ты кто такая, чтобы мне указывать? – пряча рыбу за спину он принял уверенную стойку собираясь сразиться с наглой девчонкой. — Или хозяйкой леса себя возомнила?

— А если и так? — отрезала девочка, поправляя розовое платье, что тоже было соткано из самих цветов, она говорила уверенно, но в то же время поджимала босые ножки. Свята это сперва не удивило, он и сам был босой, но… Кто бы она не была выглядит ухоженно, даже красиво, а это значит богата! Да и кто позволил ей в лес ходить, где зверья полно, да еще и босой?

Незаметно для него из-за ели вышел кот, да не простой, рысенок, самый настоящий! Свят знал о них, видел, как один повадился кур воровать у матушки его прежней, и ни с кем этих красавцев не спутает. Кровожадный и опасный зверь принялся ластиться о ноги хозяйки, а Свят несдержанно раскрыл челюсть и отшагнул назад, да так, что чуть в тот же миг не рухнул в реку.

Коснулся груди, где жалобно забилось сердце и взглянул на рыбу.

— Если ты его отпустишь, то останешься голодным, — тихо сказала девочка, присаживаясь рядом с мурлыкой, что облизывался, обнажая клыки. — Меня потом не вини!

— А если и правда…. Он маленький, может его дома ждут? Родители уже все извелись, переживают! Я буду верить, что его дома ждут… Пусть хотя бы его, — шепотом говорил он себе под нос отпуская добычу под звуки урчащего живота.