Сказ о пропавшей зиме

Глава 5. Белолицая гостья

Сон так и не шел, а дурная картина перед глазами заставила содрогнуться. Он поднялся, усаживаясь на лавке и от испуга прикрыл рот ладонями. Еще немного и разбудил бы дядю, до смешного детского крика. Причудилось?

Поднялся и тихо на носочках вышел прочь. Тонкая рубаха и штаны заметно дрогнули от ветра июньской ночи. А после и все тело задрожало от минутного страха и неожиданности.

— Кто ты?!

Не то шепотом, не то криком спросил он.

— Сам не представился, с чего бы мне начинать?

Снизу-вверх на него смотрели глаза, пустые и пугающе белые. Он увидел, как они изучали его из окна и судя по тому, что у видения был голос, он все же не сошел с ума.

Девушка, ниже его смотрела словно сквозь и морщила седые брови. Ее лицо, ее волосы, всё можно было описать лишь одним словом — белая. Как чистый снег, что видел он сегодня. Лишь одежда из тонкой невесомой ткани искрится как серебро, широкие рукава спадают до самой земли.

— Ну чего уставился?

— Это я уставился? — его брови взлетели от возмущения, — это ты пялилась на меня сквозь окно! Что тебе нужно?

— Пф, сдался ты мне, я просто ищу путь.

— Так иди и ищи дальше, — Свят уже было развернулся к двери.

— Даже не спросишь какой?!

— А ты не загадками говори, а все сразу выкладывай если помощь нужна, — наконец он смог оторваться от ее неживого лица и приметил, что руки девушки крепко сжимают круглый белый шар не иначе как снега.

— Кто-то пытался украсть мой снег! Растаскал его по всей округе и чутье привело к этому дому, не ты ли вор?

— Мне заняться нечем снег воровать?

— Хм, — взмахнув головой девушка поправила одну из косичек в которые были убраны волосы у лица, — да, нечем. Снег нынче дорогой.

— Вот забирай свое богатство и проваливай, пока дядю не разбудила.

— Я бы с радостью, но я не вижу дороги…

Он вздохнул и взяв ее за плечи повернул в сторону горы лицом:

— Иди прямо, — указал ладонью сухо отрезал и убрал ладони, что пекло от холода.

— А если не дойду? Если я заблужусь весь снег растает!

— Не кричи, — прошипел Свят, — мне то какое дело?

— Из-за тебя проклятого я здесь, так что хочешь не хочешь отведи меня на гору, сейчас же! Иначе не только дядю разбужу, я всех на уши поставлю!

— Что за вредина с горы спустилась?!

Девушка ничего не ответила, лишь отщипнула кусочек от столь драгоценного снега и запульнула в его лицо. Слепая, но меткая, подметил Свят. Так до утра пререкаться можно.

— Пошли, — грозно сказал он.

Порог у них был невысокий, в две ступени, только кто ж знал, что она тут же повалиться с них, рухнула и раздавила свой драгоценный шар.

— Не смейся! — вновь собирая его воедино очевидно магией возмущалась она, а после изумленно вздрогнула, когда ее ладони коснулась теплая рука.

— Ты если падать на каждой горке будешь, мы вовек не дойдем.

Рядом с ней был удивительный запах, словно ель, покрытая инеем, но не столь приторный как у мази, что покрывала раны Свята. А одежды время от времени звенели при ходьбе. Удивительная и кого-то напоминает.

— Зачем тебе этот снег? — оглядываясь п сторонам в темном лесу поинтересовался он.

— Я его берегу.

— От чего?

— Не от чего, а для кого!

Вот оно, Вьюна! Он обернулся на девушку, что тут же стукнулась от его груди, недовольно потирая лоб.

— У тебя есть сестра? Младшая….

— Может и есть, не твое дело.

— Мне бросить тебя здесь?

— Сам домой не вернешься целым — сожрут. Если доведешь до вершины я помогу.

— А если оставлю тут, то твоими силами сгину, да?

— Верно мыслишь, хоть глуп как пень.

— Ну что ж, госпожа, раз уж моя жизнь в ваших руках, — он дернул ее, так что та едва не выронила снег и поднял на руки поправляя, — я знатно устал сегодня, а ты каждую яму ловишь, мы так вовек не доберемся.

Белые глаза застыли круглые как монеты. Все недовольство осталось при ней, лишь брови сошлись над переносицей.

Она была легкой, почти невесомой, но тело Свята еще побаливало и идти в гору было непросто. Только представить, что та двоица тащила его сюда, хотя у них конечно же были лошади, а того гляди Слава постарался…

Снег уже виднелся совсем близко, его ран коснулись ледяные пальцы, она проводила ласково, словно чувствовала, где болит, а после цокнула языком как-то уж больно строго.

— Ну все, довольна? — поставив куклу на белую пелену выдохнул он.

— Видишь негодяи какие! – возмутилась она, указывая вниз, — испортили мой снег!

Он прекрасно знал чья кровь посмела окрасить драгоценное полотно, а поэтому промолчал.