Сказ о пропавшей зиме

Глава 6. Мертвец вернулся

Домой он вернулся лишь под утро и на пороге его уже ждал Влас, что молчаливым взглядом велел зайти в дом.

— Вот так все и было, — раскрыв правду, ну почти, всю правду о вчерашней ночи Свят виновато прятал глаза.

— Тебе все это приснилось, — сухо отрезал дядя.

— Кхм, я не был бы так уверен…

— Это я тебя вылечил, тебя всю ночь лихорадило, а под утро вышел невесть куда. Не важно, не забивай себе голову. Никуда сегодня не пойдешь, на улицу тоже не выходи, если увидят тебя точно решат, что ты бедствие.

— Да никто же не знает, что я битым был вчера, да и вы могли меня подлечить. Мне на работу нужно, дядя.

— Если бы дело было в ранах твоих это одно, — он откашлялся и подошел к печи набирая воды в ковш и протянул ее Святу, тот быстро принялся умываться, а Влас едва не зашипел от злости, — взгляни на себя!

Наконец голубые глаза открылись, водная гладь медленно успокаивалась, а в ней виднелся некто… Лицо прежнее, тот же ровный нос, бледная кожа и припухшие губы. Только вот пшеничные волосы окрасились смертельно белым. Пальцы дрогнули, ладонь протянулась, касаясь их. В детстве Влас часто стриг мальчонку почти на лысо выводя паразитов, теперь же сам Свят предпочитал, чтобы они едва касались ушей. Короткие пряди утратили мягкость, стали жесткими и холодными.

Он поднял изумленный взгляд на колдуна и тот лишь разочарованно выдохнув окатил водой пасынка ставя ковш на стол.

— Да и пусть думают, что хотят мне работать надо, — скрывая тревогу отмахнулся Свят. — Только представь лицо Славы, когда он меня увидит, подумает, что за ним мертвец вернулся!

Его ухмылка тут же сошла с лица, а дядя кажется впервые замахнулся, желая вразумить дурня напротив. Но сдержался лишь проворчал себе под нос.

Свят не хотел забивать себе голову, он скрыл про кусочек льда, что украшал его шею, иначе дядя тут же отобрал бы интересную вещицу. Лицо его все еще помнило холодные прикосновения «сновидения», если дядя будет спокойнее так, то пускай.

Он привычно зашел во двор сразу направляясь в стойло, снял белую рубаху переодеваясь в серое заношенное. Погладил любопытные морды кобыл принимаясь чистить сено. За ними в основном смотрел конюх, но тот отличался особой леностью, а от этого был между ними договор. Свят делал ровно половину его работы и дважды в неделю получал по крынке молока. Поэтому не жаловался.

Прибрав здесь и принеся чистой воды, он направился к сараям, где вовсю разволновавшись его встречала свинья с выводком в восемь розовых пятаков, это семейство кормил он первым и пока выпускать не улицу не планировал, иначе разбредутся горошины и не соберешь. Поросята были милыми, приятными на ощупь и до жути громкими стоит их оторвать от матери. Он никогда не понимал от чего же пьяниц обзывали «свиньями» разве похожи они на этих чудаковатых существ? Да нисколько.

Рядом в соседних загонах расположились кабаны, их здесь был с десяток. Важные, ничуть не тише детей, лишь голоса грубее. Жир на лбу скатился, прикрывая веки, а кривые клыки делали их морды, до смешного глупыми. Свят гладил каждого, давал им имя и как бы странно это не было — изливал душу. Но сегодня ком встал в горле, он вновь отмахнулся и открыв створки выпустил одного за одним, что, перекатываясь со стороны в сторону побрели за своим пастухом.

Да, он был пастухом, не свинопасом. Так сложилось, что первыми он пас коров, их здесь было пятеро, да только свинопас здесь тоже отличался леностью, ну и история та же…

Живность любила Свята, видимо поэтому и не устраивала скандалов. Он забирал их гурьбой и вел дальше в поля.

— Зорька, милая, давай, давай, нам домой пора, — постукивая рябую корову по спине подгонял он.

Июньское солнце жарило, от чего становилось не хорошо и редкие кусты в поле совсем не спасали. В глазах мелькали черные пятна, а язык прилип к небу. Губы онемели. Одним словом — неприятно.

— Ты…

Знакомый голос послышался, когда Свят закрывал последнюю створку. Он без капли жизни в глазах обернулся на Славу, что застыл на тропинке, что шла мимо.

— Так с тобой все хорошо, — неожиданно облегченно выдохнул тот.

— Да, почти, — выйдя из сарая Свят выпрямился, так, что теперь смотрел сверху вниз на недруга и тот совсем не смог скрыть изумления.

— Я не стану извиняться, — сухо отрезал тот, в попытке взять себя в руки.

— Я знаю, что это был не ты, тебе бы духу не хватило, поэтому и извинений не жду, — он знал, что его ладони достаточно потные, поэтому с особым удовольствие похлопал брюнета по плечам его дорогой рубашки с красивым узором.

Тот лишь отдернулся, но так и не смог отвести карих глаз от заметной перемены во внешности юноши. Вопрос был немым, но четким.

— Сильно заметно? Это Влас меня вылечил из последних сил, ну это так, вдруг тебе все же совестно станет. Хотя, думаю еще хуже тебе будет в тот миг, когда госпожа увидит. Только представь, как она изумится, стоит узнать, что наш добрый и праведный Слава, оказывается душегуб.

— Закрой рот.

— Не бойся ты, я не так глуп, как вы с братом, мне ваши жизни рушить ни к чему, — устало шептал он все еще покачиваясь.