Сказ о пропавшей зиме

Глава 9. По ту сторону Ивлы

Погрузившее их во тьму наваждение злых чар одним мгновением рухнуло. Перед людьми, что явились на отчаянный крик княжны открылось невиданное прежде колдовство. Вячер видел лишь младшего брата, бегущего по спокойным водам озера с ужасом в глазах и вымокшей от крови рубашке. А впереди него бежал мальчишка с дурной славой.

Они взялись из ниоткуда, пропали со слов княжны ближе к полуночи и не объявлялись до сих пор, но солнце уже знаменовало полдень.

Кто знал, что могло приключиться с этой двоицей, старший наивно думал отругать Мирослава за вольности и что бросил княжну, хоть и представить не мог, чтобы брат осмелился на подобное.

Но никак не ожидал дружинник, что в один миг голубые глаза вспыхнут синим пламенем, а гладкая вода озера коснувшись с его ладонью укроется под толстой коркой льда. Вячер знал, что это такое, помнил с малых лёд как даже грозные воды Ивлы замерзали, но зимы нет уже долгие годы, а вместе с тем ушли и лютые холода, что умертвляли все живое.

Мальчишка, что рухнул рядом с его братом на песок, облегченно улыбался. Мирослав выглядел едва живым, но у старшего не было времени беспокоиться об этом. Овладевший такой мощью колдун, что скрывался долгие годы. Своими силами и обозленный на мир за несправедливо жестокое детство, он одним взмахом может обернуть полкняжества в бесконечную зиму.

Меч сам выскользнул из ножен и лезвие застыло в воздухе, а уже через мгновенье пронзил плоть окропляя землю алой кровью.

Свят лишь ощутил, как нестерпимый жар ударил его правый бок, адская боль пронзила насквозь, застывая в горле сдавленным стоном, на крик не хватило сил. Колени дрогнули.

— Брат! Остановись, не трогай его, — пытаясь подняться на дрожащих руках кричал Слава, — он не причинит никому вреда!

Но меч лишь вошел глубже, влажные веки раскрылись так широко, что казалось вот-вот треснут от боли. Свят так и застыл, глядя на озеро, покрытое льдом. В ушах был шум, он даже не осознавал, что разразилось на фоне.

Дядя будет очень огорчен узнать, что он так ничтожно умер. Хуже всего если кто-то решит, что Влас и обучил его всему. Хуже всего если его спасение станет для доброго мужчины тяжким грузом. Неблагодарная сволочь, что так и не принесла пользы в его дом вот-вот утратит остатки сил. Возможно, к лучшему.

Замерзшую ладонь резко коснулась теплая рука и отдернув его в полусознательном состоянии силой потащила за собой. Мутный силуэт княжны, что с ужасом оглядывалась назад.

Ее ладонь такая маленькая, но вцепилась так упрямо. Он хромает на правую ногу, не может бежать и оставляет алые следы на земле, хуже всего, что он не понимает зачем убегать и почему она так отчаянно пытается его спасти.

Прикусив губу, он находит в своем сознании силы обернуться, один из дружинников лежит на земле. И без того измученный Слава сошелся в схватке на мечах с изумленным старшим братом. С клинка второго все еще капает горячая кровь.

Остальная троица же, оскалившись, вынимают свое оружие без сомнений ринувшись за отчаянной княжной, что умело воспользовалась суматохой.

— Оставь, брось, — тихо шепчет Свят, горло сдавило, — твоему отцу это не понравится.

Он задыхается, высчитывая мгновенья до того, как разъярённая толпа настигнет их. Княжна же молча и с привычной проворностью отвязывает одну из лошадей.

Красивую и гордую кобылу изумительно белого окраса.

— Залезть сможешь?

Она не спрашивает, а кричит. Лишь в этом выдает свое волнение. А сердце юноши сжимается, глядя в то, как подрагивают зеленые глаза. Он отчаялся и готов рухнуть вниз с обрыва, но чьи-то упрямые ладони никак не хотят отпускать.

Кивает и прикладывая все оставшиеся силы запрыгивает на лошадь, что тут же срывается на бег.

Его одежда грязная, пропахла железом и потом. Платье княжны, что сидит впереди, все еще искрится цветами сочного летнего луга. Свят старается не дотрагиваться до нее, но та ведет лошадь непривычно резко. От чего его тело непослушно пошатывается.

— Держись! Не рухни!

Он кивает и обхватив руками тонкую талию неосознанно уткнулся лбом в ее плечо. Веки закрылись.

Шум на фоне, выкрики проклятий и просьбы госпожу одуматься. Лай собак и неугомонный топот копыт. На дороге поднялась пыль, а сама деревня с ее домами осталась позади. Зеленые кроны елей укрыли их, но преследующие не сдавались.

Дом Свята, что он так любил, остался там, за чертой, что нельзя пройти дважды. То, что ему однажды так повезло, не значило, что стоит рассчитывать на любовь и дальше. В конце концов…

Плечо Златы едва заметно дрогнуло, он открыл веки немного отстраняясь и выпрямился. Боль притупилась, на спине госпожи осталось грязное пятно его крови. Но сил на стыд уже не осталось.

Она плакала, упрямо вела лошадь на полном ходу и рыдала так, что уже не могла сдержать громких всхлипов. Он осторожно коснулся ладонью ее плеча поглаживая. Что уж тут скажешь. Любовь княжны к нему была совсем не оправдана, ни одна девчонка не стала бы тратить столько времени, сколько потратила она, на простого сироту. Это можно сравнить с глупостью, но она уж точно не глупа. Или с девичьей наивностью, но он всегда верил, что это уж нечто большее.

Только толку от этой веры, когда она увозит его от погибели и знает, что больше никогда не свидится? Какие слова ее утешат?