Сказ о пропавшей зиме

Глава 11. Неудачная охота

Голодное утро началось рано, перешерстив лес в поисках того, что могло пригодится Свят заметно воодушевился, глядя на брошенное охотниками богатство. Две потертые, но еще целые веревки тугого переплета, проржавевший топор и изодранная сеть.

Где подевались хозяева этих орудий остается лишь догадываться, но в любом случае они сослужили дружбу оголодавшему пареньку.

Не потеряв сноровку с детства и обретя силу в теле и росте, он быстро управился с установкой силков. Поваленный сухой ствол дерева выглядел отличным укрытием, но петля, что ожидала свою жертву еще подрагивала от приближающейся добычи. Стоит лишь ступить на второй край и полотно всколыхнётся, захватывая бедолагу.

Пока одна из ловушек ждала, Свят взял изодранную сеть и принялся связывать узлы. Кропотливая работа отняла без малого пару часов и вот уже сократившаяся по меньшей мере в два раза сеть в его руках.

Ивла была богата на рыбу и даже столь скупым орудием он выловил крупную пару.

Костер к его счастью еще не угас, подкидывая ветошь, что вчера ему помог собрать малыш он подтачивал одну из веток и насаживая на нее добычу устало выдохнул ожидая, когда же его трапеза будет готова.

— Аааа!

Детский визг. Он подорвался, отбрасывая едва поджаренную рыбешку.

— Что ты здесь делаешь?

— Катаюсь…

— Ты зачем пришел?

Свят тяжело выдохнул и осмотрел веревку, что из последних сил держала пусть и маленького, но увесистого мальца. Тот же в свою очередь обнимал перепуганного белоснежного зайца, что был без сомнения красивым, но в большей мере — вкусным.

— Кто тебе велел мне мешать? — помогая выбраться Свят незаметно пытался ухватиться за белые уши добычи, но пухлые ладони ловко упирались, спасая того. — Отдай, он мой!

— Не твой! Он леса!

— Я очень благодарен лесу, что вырастил этого зайца, но мне нужно что-то есть, — спуская ребенка на землю тяжело выдохнул он, — отдай.

— Нет, нельзя его есть, он же… Он ведь живой.

— Я тоже живой, малыш. И еще немного и я захочу съесть тебя, так что давай сюда.

— Не нужно меня есть, — он отступил на пару шагов, а голубые глаза в один миг окрасились краской страха.

— Почему же? Ты вон какой пухленький, щечки как яблоки наливные, — ехидно улыбаясь Свят протянул ладони в надежде, что страх тысячелетнего ребенка ничем не отличается от того, что испытывал он. — Так что-либо тебя жарим на костре, либо этого беднягу.

— Сестра!

По спине Свята прошли мурашки, но увы не от дикого рева ребенка напротив. Холодная ладонь коснулась его плеча, меньше всего на свете он хотел слушать брань в свою сторону, поэтому прикрыл глаза улыбаясь от усталости.

— Ты прав, его щеки действительно уж больно сладкие. Самое то для ужина, — ее тон режет своей сухостью, а от этого и не ясно, есть хоть доля шутки в этих словах? Свят обернулся на девушку, что молча и с очевидной усталостью смотрела в сторону брата.

— Не нужно меня есть! Не шути так!

— Ты своего слова и день не продержал, только солнце взошло сразу сбежал. Если тебе с ним водится понравилось, милости прошу! Только моей помощи, не смей просить.

— Но…

Она действительно просто развернулась и медленно поплелась в другую сторону. Ее тело заметно пошатывалось от ствола к стволу. А ладони искали опору. Гордо расправленные плечи не желали выдавать слабости, но ее фигура была слишком хрупкой, словно сломленной.

— Куда?! — прокричал Свят, как только обернулся обратно к малышу.

— Убежал, — хихикнул ребенок.

Заяц определенно счастливый от непрошенной помощи ловко скрылся среди деревьев. Свят не любил злиться на детей, но сейчас эта улыбка на заплаканном лице юного вора его не подкупила. Он обогнул мальчишку и вернулся к костру. Ни следа от рыбы на осталось.

Сел на землю глядя в затухающие угли. Ладонь накрыла глаза. Если быть честным, он недостаточно старался, чтобы спастись.

В детстве каждая минута его жизни была борьбой. И он уперто выигрывал каждое сражение. Сейчас же он сдался еще не начав. Просто стыдно умереть отпустив руки, но и желания бороться больше нет.

— Держи, — тихо прошептал ребенок, протягивая остывший пирожок, что пах сладкой капустой.

— Тебе ведь не разрешают ходить в деревню, — Свят недоверчиво свел брови, но все же благодарно кивнул, откусывая долгожданную еду.

— Я и не ходил, украл у охотников, у меня их много, взгляни, — он один за одним вынул из кармана пять штук и сложил все на бедра Свята.

— Спасибо тебе, а сам-то? Угощайся, я столько не съем, — погладил его по мягким волосам и соврал, конечно съест, просто не хотел отбирать у мальца последнее.

— Я от голода не умру, а ты можешь. Раз уж так сложилось, то я больше не буду тебе мешать, мне жаль косого стало…. Но я ведь уже взрослый и знаю, что без этого никуда… Я, я попрошу сестру сделать тебе лук изо льда, таким ты столько дичи отловишь, что щеки наливными как у меня станут!