Сказ о пропавшей зиме

Глава 23. Предатель

Еще никогда его одежды не были так красивы. Рубаха из холста подпоясанная шнурком, а на ней вышита птицы, что стремились ввысь за облака. У краешка рукавов виднелось солнце. Черные штаны и кожаные сапоги. А на поясе красовался тяжелый меч, что в боях был окроплен чужой кровью.

Лед на груди пытается вразумить его, а мысли спорят с глупым сердцем. Жизнь, о которой он мечтал в одном шаге, протянуть ладонь и схватить, но ценой тому её свобода. А есть ли у него выбор?

Она не будет ждать его, в сердце Снежи нет места человеку. Она наивно верит и ждет снег. Как бы он не старался, чужой любовью ему не совладать. Свят станет для неё погибелью, а снег её не защитит.

За окном пробежала детвора, он обернулся, морщась от яркого света. Ему холодно, хоть на дворе в самом разгаре буйство лета.

— Я и представить не могла, что ты сдержишь обещание. — в дверях объявилась Злата, — что через год ты будешь равным и обратишься ко мне по имени. Осталось совсем немного, Свят.

***

Сборы для Престана давно стали делом привычным. Он поправил кафтан и осмотрел полупустую комнату, которую еще недавно делил с младшим братом. Вышел из дому и обнял мать на пороге:

— Будь осторожен, родной, — она погладила вьющиеся волосы и поцеловала его в лоб, нежно улыбаясь.

— Для воина такие дела сущий пустяк, не забивай ему голову своей заботой, — довольно улыбаясь отец похлопал его по плечу и прошел мимо.

— Не слушай его, пустяк не пустяк, но береги себя. Не каждый день на гору ходят, боюсь, чтоб не сотворила с тобой что ведьма та, — женщина шепталась и оглядывалась вокруг, чтоб никто из людей не слышал.

— Нечего переживать, матушка, я со всем управлюсь, — он вновь приобнял её и пошел к выходу, пропуская сорванцов, что едва не снесли его с ног. — Попрощаться решил?

— Будь осторожен, — сухо сказал Слава, что ждал брата у калитки. — Зима сурова с теми, кто к ней без должного уважения.

— Думаешь мне не по силам выстоять? Если такой как ты вернулся, то я и подавно.

— Мне мать твою жалко, а на тебя плевать. Я бы пожелал тебе захлебнуться в собственной крови, но она любит вас каждого, любит настолько, что собственной жизни не жалко. Остался бы ты, нашел бы причину, да позже бы прославился, вот мой тебе совет, — тихо произнес Слава.

— Еще я твои советы бы слушал, иди своей дорогой и на глаза не попадайся, найдёнышь, — он толкнул младшего и продолжил ворчать ступая вперед.

— Чего опять застыл как гость непрошенный? — взмахнул руками отец, — айда в дом, на тебя смотреть страшно, как исхудал!

— Иду, отец, иду, — шептал Слава.

***

Они оседлали лошадей и выдвинулись к горе. Свят не умел считать, но краем уха услышал, что князь взял с собой тридцать человек и мог лишь представить, что это не мало. По дороге он то и дело слышал, как мужики хают зиму и насмехаются над её будущим:

— Получит проклятая!

— Наметелим её и пусть знает свое место!

— Нечего наши земли портить и снегом топтать!

Он лишь устало покачивался из стороны в сторону, поглядывал на спину князя, что ехал молча и заметно напряженным. На ладонях виднелись синие полосы вен, а спина натянута как тонкая струна.

Отряд остановился в лесу, в дали виднелась полоса снега. Дальше отмеряя шаги Свят шел один. Когда до белого полотна оставался последний шаг он застыл, не решаясь и смотрел перед собой.

Знакомый и уже родной хруст раздался под ногами, он неосознанно улыбнулся, ступая и в голове произнеслась её ругань, что вот он опять портит её горячо любимый снег. Прошел всего ничего и с каждым шагом надеялся, что она его не ждала, что она не явится.

Но ветер поднял белую мошкару в завиток воздуха и за медленно спадающей пеленой стояла она. Как прежде бледна и красива, но улыбается.

Сердце ударило в горле, он склонился на одно колено, а после упал на два. Он хотел молить её о прощении, но гул чужих голосов раздался за спиной, а серые глаза Снежи округлились от ужаса.

Вот-вот первые грязные сапоги ступят на снег, вот-вот все будет разрушено.

Мороз ударил по его щекам с невиданной силой, так, словно кровь застынет в жилах. Свят дрогнул, а перед Снежей объявился он. Мужчина в рост и силу не уступающий Ворону. Глаза как чистая лазурь, а волосы блестят как иней.

— Так ты за доброту отплатил, проклятый? — разнесся по округе грозный голос колдуна, а мороз становился все крепче. Так что те, кто были у границы снега в ужасе отскочили, будто ошпарились. — Мы тебе кров и хлеб, а ты нам нож в спину?

— Мороз? — едва различив в этих строгих чертах игривого ребенка, что светился от радости, прошептал Свят. — Простите меня, я…

— Ступите на мою землю, тронете мою сестру, и никто живым не выйдет!

— За каждого моего воина, вы поплатитесь, — объявился князь и уверено ступил на снег.

— За каждый твой шаг, ты потеряешь воина, — пригрозил в ответ Мороз и побежал вперед, вступая в бой.

Свят смотрел на Снежу, а она застыла глядя на него в ответ. Её фигура показалась такой худой и измученной, будто она таяла с каждой секундой. Будто Снежа растворялась от боли внутри.