Сказ о пропавшей зиме

Глава 24. За одним столом

Свят уже привык восставать из мертвых, по крайней мере чувства не были для него в новинку. Он быстро пришел в сознание, но заметно удивился, обнаружив себя брошенным на снег. Вернее сказать, под ним была лишь тонкая белая ткань вроде простыни. Но в избу, что стояла рядом, его заносить никто не решился. Он застонал и перевернулся на бок, как кто-то пнул ему в лицо снег и откашливаясь он подорвался, хватаясь за голову:

— Предатель! Смотреть противно! — возмущался мальчишка лет 13, в котором Свят узнавал привычного Мороза, — надеялся, что ты сдохнешь!

— Я если честно тоже, — он коснулся своей груди, ощущая невыносимый холод в стороне сердца, — почему я жив?

— Почему ты посмел так с нами поступить? Ладно я! Но с сестрой, то за что?

— Черти попутали, выбора не осталось, — виновато прошептал он в ответ.

— Вы люди всегда так! Хвалите богов, когда все идет как нужно. Проклинаете злые силы, стоит планам рухнуть. А на деле единственный, кто ответственен за собственную судьбу и есть человек! Пора признать это и отстать от уставших духов! Ты предал её, не кто-то за тебя!

— Зачем ты с ним вообще разговариваешь? — из-за дверей выглянул кто-то незнакомый для Свята, длиннолицый, возраста чуть старше его собственного. — В дом оба.

Свят послушался, хотя входить не хотелось. Сбежать, глупые мысли бежать, но куда? С другой стороны, пусть уж сама Снежа вынесет ему приговор, и он наконец получит по заслугам, глупая история будет окончена.

Во главе стола сидела красивая женщина, взрослая и статная с удивительно красивым лицом и ласковыми глазами. Рядом с ней, не дыша и не поднимая взгляда Снежа. На лавках справа и слева сел Мороз и незнакомец, оба выставили ладони всем видом показывая, что делить с ним скамью не желают.

— Как чувствуешь себя, дитя? — несмотря на общее негодование от того, что он жив, женщина обратилась к нему с удивительной мягкостью.

— Лучше, чем ожидалось после смерти.

— Зачем вы с ним разговариваете? — не унимался длиннолицый.

— Давайте скормим его волкам, — поддакивал Мороз.

— Пусть Вьюга решает, что с ним делать, — прервала их старшая.

Снежа подняла глаза, а Свята укололо осознание. Выходит, и не была Зимой она никогда… Выходит ту песнь, что сердце надрывало, все это время пела Снежа?

— Я хочу, чтобы он ушел, — обессиленно произнесла она.

— Слышал? Выметайся! — прокричал Мороз, встревоженный за сестру.

— Тише вам, тише, — успокаивала его женщина, приобняв Снежу за плечи, — боюсь, что так просто отпустить мы его не можем. Мил он вам или нет, но Зима без Снега никуда. Так что примите как родного.

Свята будто кипятком окатили, жар ударил по щекам и спине. Он даже вдохнуть не успел, а уже был разорван на сотню кусков одними лишь глазами всех оттенков синего, что смотрели на него с полным презрением. Даже братец Мороз скривился и отдернулся, словно рядом с ним и не человек вовсе, а грязь.

— Он? Матушка, ты уверена? — не поднимая приспущенных век, Лёд осмотрел его с ног до головы и закатил зрачки.

— Столько среди людей прожил, не удивительно, что вы и не признаете его, — Зима в отличие от остальных продолжала мягко улыбаться, — в нем слишком много человеческого, боюсь это может стать проблемой.

— Он уже ходячая проблема! — вмешался Мороз.

— Не нам с вами его судить, — Зима выставила ладонь тут же прекращая крик подростка, — мы не знаем, что он пережил и почему обернулся таким.

— Каким? — неожиданно для себя спросил Свят, голос дрогнул, а к глазам подступила обида. — Что со мной не так? И что за чепуху вы несете?

— Душа моя, ты совсем не рада? — Зима, не обращая на него внимания обратилась к Вьюге.

Девушка в отличие от остальных сидела молча, даже взгляд от стола оторвать не могла. Перед глазами одна за другой бежали картины из прошлого. Тот самый страшный день, когда мир сошел с ума.

***

Зима была в самом разгаре, она лениво бродила по улицам и нахваливала рисунки Мороза. После подкрадывалась к излишне вредному Льду и на одних лишь носочках ступала по Ивле смеясь. Округа сияла серебром, а с рассветом дети выбегали из домов, хватая сани. Кто-то уже устраивал первые битвы снежками и даже взрослые не оставались в стороне.

Вьюга в тот день на тревожила людей, она ходила, заглядывая по дворам и не переставала удивляться, вот хозяйки бегают от печи с горячими пирожками, а дети тут же хватают их сырыми варежками. Вот две красавицы с тазами белья идут к реке, а грузный мужчина ломает лед, чтобы они могли набрать ледяной воды. Их руки краснели, но девушки смеялись и неустанно тараторили о жизни.

Но больше всего Вьюга смеялась с кучерявого, темноволосого мальчишки, что босым выбежал на снег и принялся ойкать, прыгая с носочка на носок.

— Заяц ты наш, куда бежать решил? — вышла черноволосая женщина и бегло накинула богато вышитый платок на плечи, — снег то тебе пяточки пооткусывает, — она подхватила ребенка на руки целуя кучерявую макушку.

— Мама, мама, смотри, — он ткнул пальцем на Вьюгу, а она улыбнулась ему в ответ.