Сказ о пропавшей зиме

Глава 26.Правда о прошлом

Они подошли к дому на закате. Их смогли заметить лишь мимо пробегающие собаки, но кроме важных обнюхиваний, зверью не было до них дела. Еще Свят точно видел, как улыбалась ему соседская малышка, но мать конечно же не поверила пухлощекому ребенку.

— Нам сюда? — глядя на поврежденную временем избу спросила Снежа, — выглядит все спокойно, может его уже казнили?

— Думай, что говоришь! — Свят поднялся и выдохнул, когда ладонь коснулась ручки.

— Открывать не планируешь?

— Я боюсь, — честно признался он.

— Ты его боишься? Зачем мы тогда пришли.

— Я боюсь не его, я боюсь, что… Что он меня не ждал.

— Чтобы не случилось и как бы сложно не было, единственными, кто ждет тебя любым это твоя семья. Он вырастил тебя, думаю, что он глубоко тоскует и волнуется о тебе. Я вот волновалась…, — она дернула лицом в сторону от неожиданного признания, а Свят улыбнулся от этой привычки, что он успел полюбить.

Скрипящая дверь приоткрылась. Влас стоял у шкафчика и кашляя перемешивал отвар в ковше. Темные глаза застыли на гостях и чем дольше длилась тишина, тем сильнее Святу хотелось сбежать.

— Не стойте на пороге, — прохрипел старик и едва заметно улыбнулся.

— Дядя, как вы? — сорвался с места Свят и обхватил его в объятия впервые в жизни позволяя себе подобную вольность. — Они приходили? Вам грозит опасность! Нам нужно уходить.

— Да, сын мой, мне несдобровать, — Влас выглядывал из-за плеча пасынка, что склонился, обнимая ветхое старческое тело. Он неотрывно смотрел на колдунью, что становилась бледней с каждым мгновеньем.

— Тогда уйдем сейчас! — опомнился Свят и обхватил ладонью рукав Власа, — меня там не жалуют, но я найду способ понравится им, я найду способ вылечить вас!

— От тебя веет холодом пуще прежнего, — спокойно ответил Влас и похлопал по бледной ладони высвобождая свои одежды.

— Я слишком долго пробыл на горе, — неловко врал Свят и широко улыбнулся в тот же миг.

— Ты не скажешь правды? — вмешалась Снежа.

— Я думаю сейчас не вре…

— Я не тебе, — прервала она Свята, — колдун, ты ведь не смеешь врать, что забыл свои деяния по старости?

— Разве смогу я забыть? — тяжело усаживаясь на лавку выдохнул Влас.

— О чем вы? — растеряно метая взгляд между ними Свят смутно догадался о худшем, но упрямо отказывался думать об этом.

— Этот проклятый заслуживает смерти, я сама стану тому причиной! — словно в подтверждение своим словам Снежа насупила брови, а стены вокруг неё покрылись инеем.

— Не смей так говорить! Он… Он вырастил меня и…

— Лишил семьи, — твердо произнес Влас.

Снежа впервые увидела в этих озорных глазах такой страх. Не тот, что всегда сопровождал Свята. Этот страх был особенным, пугающая правда обхватила его шею и проникала под ребра. Он боялся её узнать, боялся…

— Дядя, вы что-то путаете, — попытался выдавить он улыбку и обернулся к Власу, глаза налились надеждой, но она рушилась.

— Я никогда не был твоим спасением, Свят. Я хотел, чтобы ты в это поверил, думал, что и сам смогу… Но ошибки прошлого так и не отпустили…, — он накрыл голову ладонями, — я причина твоих бед! Я заслуживаю смерти!

— Нет, нет, нет, вы помогли мне! Вы нашли меня, когда я нуждался, вы…

— Я нашел ребенка, в котором билась душа Снега… Я должен был поступить иначе, но решил сокрыть тебя, решил, что это мой шанс получить милость богов…

— Три пса на цепи, один скрывается в горах, что покрыты снегом. А правит теми псами колдун, что прядет пряжу из людской крови и в крови той вся сила земли. И в крови той вся боль. Да коль не будет сломлен четвертый пёс, колдун не отступит от веретена. До тех пор, пока Зима не рухнет будет он пускает свою кровь во славу темным силам, — Снежа повторяла хорошо известные строчки из детской истории, но украсила её немыслимо жесткими деталями.

Свят тяжело моргал, смотрел на Власа и не знал ступить к старику, чтобы утешить его или податься прочь. Он не знал почему, но в тот миг вспомнил теплую улыбку Зимы и мягкий голос, как ласково она обнимала Снежу. Также ласкова была она с ним? Вспомнилась и разрывающая душу песнь Вьюги, что плакала об утраченном Снеге. Вспомнился и озорной, по-взрослому печальный взгляд Мороза… Они были его семьей, в той жизни о которой он не помнит. Они любили его, у него был дом, он не знал страданий… Но все это отняли. У него отняли самое дорогое — воспоминания. У него отняли прежнего его и заставили прожить чужую жизнь.

— О чем же вы думали в тот миг? Разве вам не было тошно видеть меня каждый день?

— Ты заставил меня сойти с неверного пути, — искренне ответил Влас, но так и не осмелился посмотреть на пасынка. — Я глупо верил, почему-то верил, что смею делить с тобой радости и печали…

— Но почему, почему вы так поступили с ними…

— С тобой, Свят, — строго поправила его Снежа, — ты собираешься слушать оправдания очередного человечишки, что свалит все на злые силы?

— Я и сам не чист, но ты ведь здесь, всё еще рядом, а значит у каждого есть шанс на прощение, — Свят опустил взгляд в пол, усталость накатила на плечи и вырвалась тяжелым вдохом.