Сказ о пропавшей зиме

Глава 27. В поисках веретена

Троица проболтала в доме до самого рассвета, Влас рассказывал Снеже о детстве Свята и по теплому смеялся, вспоминая сорванца. Снежа же не скрывала румянца и выпила три кружки горячего морса, хоть Свят и боялся, что та растает. Никто и не вспомнил о былых обидах.

Но сегодня все было иначе, сегодня они не только вспомнят, но и должны сломать ошибки прошлого. Двоица вышла на порог на рассвете, Снежа скрыла их пеленой, а Влас не прощался, счел дурной приметой. Он будет их ждать, вдвоем.

— И что мы будем делать? — глядя перед собой поинтересовался Свят.

— Видимо творить глупости?

— Видимо творить глупости.

— А вам это очень даже к лицу, — послышался голос в стороне леса.

Свят узнал его и вся спина покрылась мурашками, он шагнул за Снежу и прижал ладони к её плечам прячась за худощавой фигуркой.

— Ох, какой смелый у тебя жених, — возмутилась женщина, — с таким не пропадешь, душа моя.

— Здравствуй, тетушка, — улыбнулась Вьюга.

— Здравствуй, дорогая, — рыжеволосая красавица поцеловала бледный лоб бледной малышки. — И тебе здравствуй, чудо.

— З…здравствуйте, — заикаясь произнес Свят, но так и не вышел из своего «укрытия».

— Ты чего это шуганный то такой, — ухмыльнулась Осень будто и не при делах вовсе.

— Тетушка, вы сами его и запугали, не притворяйтесь, — строго произнесла Вьюга, — только вот зачем и как вы здесь оказались?

— Это вопрос хороший, душа моя. Нужен он мне был, чтоб торги вести, да видимо уже нет толку. А очутилась я тут, потому что слабнет колдовство, но еще не отпускает, — она закатала рукава на платье и показала запястья, где красовались красные нити, а после достала язык подмигивая, он тоже был перевязан. — Я сбегать сбегаю, но творить, что вздумается не могу, да даже лишнего взболтнуть тебе не выйдет.

— Мы поможем, скоро все будет как прежде. Матушка вернулась, она уже здесь, а значит все наладится.

— И как там сестрица старшая поживает? Небось проклинает, что я её бросила?

— Нет, что вы, — неловко рассмеялась Вьюга.

— Да всё я понимаю, дитя, не стоит. Мы сестрами из покон веков были, и какая бы шалость на ум не пришла всегда друг друга прощали, может и в этот раз все выйдет как прежде, — Осень погладила седые волосы Снежи и посмотрела на Свята самым хищным взглядом золотых глаз. — Где искать зло не подскажу, но помочь вам смогу в другом, чтоб не тратила ты силы почем зря, — она зажала седой локон между пальцев и провела по всей длине, волосы окрасились легкой рыжиной. — Так-то лучше, больше на человека похожа, — похлопала по плечу Снежи и белое платье обернулось коричневым сарафаном.

Свят удивленно разглядывал девушку рядом, словно белое полотно окрасили всеми цветами радуги. Даже веснушки объявились на её лице и лишь глаза по-прежнему серые и безжизненные. Снежа заметно растерялась, рассматривая позолотевшую кожу и казалось, что немного расстроилась.

— А ты наберись уже смелости, — потрепав его по волосам пригрозила Осень, — дождь и тот звонче тебя будет, а он к твоему сведенью всю жизнь только и делает, что плачет!

На глаза Свята упал темный локон, а судя по реакции Снежи и его лицо преобразилось, наливаясь жизнью.

— Чем смогла, тем удружила, а дальше сами, — лениво зевая Осень зашагала в сторону, и лишь желтая листва с закружилась вокруг, в самый разгар лета.

— Странная она, — прошептал Свят.

— Всегда такой была, — кивнула Снежа. — Что думаешь делать?

— Веретено нам так запросто не найти, я знаю княжеский двор, но никогда не был за дверью дома, просто рыскать по комнатам нам никто не даст…

— Да уж, так и просто и не разнюхать…

— Да, не разнюхать.

Они посмотрели друг на друга, все еще не привыкшие к теплу оттенка чужой кожи и одновременно кивнули.

Слава сидел на пороге дома, голова болела от бессонных ночей, пусть и крутились вокруг больного в основном женщины, все же без мужской силы им порой было не обойтись. Отец пусть и любил его, но младшим от этого он быть не переставал. Вот и дежурил ночь напролет у дверей брата, а на утро шел нести службу при дворе, где княжна теряла последние остатки разума, по крайней мере Славе именно так и казалось.

Он выгнул спину и продолжил обувать сапог. Неожиданно для себя задумался и утонув в собственных мыслях смотрел на калитку, что распахнулась от потока ветра.

То, что не видят глаза, всегда чует его нос. Дурные собачьи повадки порой проскакивали и в человеческой личине, он морщился, принюхиваясь и нахмурил брови оглядываясь по сторонам. Слева послышался знакомый голос:

— Гляди, унюхал, а я тебе говорил!

Тут же у правого плеча звонкий девичий:

— И правда, молодец какой.

Слава широко раскрыл веки и посмотрел перед собой. Сошел ли он с ума или на него обрушилось третье проклятье?

— Да не переживай ты так, родные спят? — продолжал говорить с ним ветер.

— Кто спит, кто уже ушел, — проворчал Слава, чтобы то не было, но со злыми силами лучше начать с добра, они его не ждут.