Сказ о том, как Варвара за счастье боролась

Глава 3

Глава 3

Тем же вечером я обнаружила себя на кухне, разжигающей магические плиты. Огненные заклинания, заключенные в шлифованных камнях, повиновались мне неохотно и, как я давно заподозрила, пытались со мной воевать. Как еще объяснить то, что иной раз мне и чайник не удавалось вскипятить? Зато Ника – ни разу не колдуна – плиты слушались безотказно. Выбора у меня не было, потому напомнила себе, что я, вообще-то, ученая магичка, и взяла под контроль нити чужих заклятий. Удерживала их беспрерывно, что усталой мне давалось совсем непросто, а ведь еще и готовить надо. 

Эффи вдолбила мне в голову рецепт «простейшего» блюда – кусочки кальмара в кляре, обжаренные в большом количестве масла. Дабы получившееся кушанье не казалось слишком незатейливым, следовало сварить к нему винный соус. Оттягивая момент близкого знакомства со свежим (Бр-р!) кальмаром, я сперва взялась за салат. И умудрилась его испортить. Вернее, не я, а коварная солонка с ее ненадежной крышечкой. Досадно, но приказала себе не падать духом. Пересоленные овощи можно и промыть, а то и вовсе без них обойтись, если основное угощение выйдет на славу.

К моему удивлению, получалось довольно неплохо. Кольца несчастного кальмара весело шипели в масле, а винный соус, щедро сдобренный чесноком и душистыми травами, послушно выпаривался и густел. Наконец-то, вернулся домой Николас и с порога недоверчиво спросил:

– Ты чем это занята?

– Готовлю, – отвечала я, не оборачиваясь, словно ничего необычного не происходило.

– Кому?

– Тебе.

Он икнул или мне показалось? Подозрительность Ника меня не задела. Ему-то известно, что еще живя у Агафьи, я почти что с радостью бралась за любую работу по дому или в саду, лишь бы не помогать на кухне. Не люблю я кашеварить, и до последнего времени была уверена, что готовка отвечает мне взаимностью.

– У тебя даже передник имеется! – поразился жених, обнимая меня сзади за талию.

Я засмеялась его искреннему удивлению. А он, поддавшись игривому настроению, прикусил мочку моего правого уха и пощекотал дыханием тонкую кожу за ним.

– Ты меня отвлекаешь! – возмутилась я сквозь смех.

– Угу, – не стал отпираться Ник.

Его губы скользнули вниз по шее, ставшей такой уязвимой с забранными наверх волосами. Я всего на миг забылась, прикрыла глаза, наслаждаясь разливающейся по телу дрожью предвкушения... 

Яркую вспышку увидела даже сквозь сомкнутые веки. Распахнула их и ошалело уставилась на полыхающее масло в сковороде. Огненный камень, лишившись чуткого контроля, взбунтовался и раскалился добела. Николас резко отодвинул меня от плиты, а сам кинулся что-то искать. «Воду!» – озарило меня. Я огляделась в поисках спасительной жидкости и сразу обнаружила таковую. Схватила сотейник с еще недоваренным соусом, и выплеснула его в сковороду.

Оказалось, что кипящее масло умеет скандалить не хуже иных иллинок! При этом еще и огнем плеваться может! Отрешенно подумала, что, выходит, водой заливать нельзя, а больше я ничего предпринять не могла. А вот Ник – мог. Он накрыл раздобытой где-то крышкой буйствующую сковороду, заставив ее, наконец, уняться, а затем полотенцем посбивал расплескавшиеся огоньки. 

Переведя дыхание, я оглядела нашу кухоньку. Устрашающее зрелище: в потеках винного соуса она выглядела как место кровавого преступления. Немного постояли молча, а затем никогда не унывающий Николас выдал:

– Зато у нас салат остался!

Предупредить не успела. Жених выхватил из миски кусочек томата и отправил в рот. Я, кажется, расслышала, как заскрипела соль на его зубах. Ник натужно глотнул, молча налил себе воды, одним махом осушил стакан и лишь после залился смехом. А мне обидно стало, хоть плачь. Заметив это, Ник смеяться прекратил. Все еще широко улыбаясь, он меня приобнял, поцеловал в краешек поджатых губ и попросил:

– Не расстраивайся, радость моя! – проворковал он, заглядывая в увлажнившиеся глаза. – И прости, это все моя вина! Потому попытка засчитана, и я торжественно разрешаю тебе больше никогда для меня не готовить.

Я натянуто улыбнулась – хорошее предложение.

– Давай так, – продолжил Ник бодрее, – я раздобуду чего-нибудь съестного, а ты начинай прибираться.

Вернулся он быстро, принеся с собой ароматный пакет с горячими булочками. К тому моменту я обнаружила, что для соуса так и не использовала еще полбутыли вина. Недолго думая, наполнила доверху два пузатых бокала – надо ж как-то развеять уныние. Оказалось, отмывать посуду, мебель, стены и пол, будучи слегка захмелевшей, куда веселей. Вид Ника, неловко орудующего щеткой, меня умилял, а кухне наши старания явно пошли на пользу. В общем и целом, вечер удался.

***

Подруги были мной недовольны. Эффи тем, что я умудрилась испортить ее «беспроигрышный» рецепт, а Феодора – потому что Нику опять пришлось спасать меня от коварного быта. Высказавшись, они посовещались и решили, что раз из меня не выходит примерная домохозяйка, будут лепить жгучую соблазнительницу. Мои сомнения и протесты в расчет не принимались. Хорошо хоть не взялись учить соблазнять и соблазняться.

Уже к обеду в кабинет Феодоры, воспользовавшейся по такому случаю своим статусом костюмера, доставили весьма интригующий сверток из мастерской по пошиву одежды. Будь в нашей конторе еще женщины, они непременно обратили бы внимание на ярко-розовую ленту и скромную подпись мастерицы на самом ее кончике. Эта же дама, о которой наслышаны, наверное, все жительницы столицы, в сопроводительной записке многословно возмущалась, мол, за столь малый срок она смогла подобрать лишь несколько подходящих по размеру демонстрационных образцов. Потому, увы, эксклюзива мне не видать.