Сказ о жадной Сове и подруге её Кошь

6. Ведьмина guilty pleasure

***

Ректорат Академии Чародейства и Волшебства

После того как все начали расходиться, декан факультета подошла к старосте:

— Лерочка, вчерашний день и эта ночь были не простыми. Вам нужно отдохнуть, вот сонный порошок, если сама заснуть не сможешь. Сову и Кошь я убаюкала, — подмигнула Янтарная. — помнишь же что их не стоит выпускать из клетки? Все-таки теперь тебе отвечать за сохранность своих помошников.

— Да помню я, помню. Пять лет с ними в комнате жила. Уж умею понимать, кто суету наводит, когда назревает срач, а когда помирились, — отмахнулась Лера.

— Ну вот и славно. Напоминаю, сегодня воскресенье, через неделю все отправляются на каникулы, старший курс — на практики. Вы, соответственно, тоже отправитель к месту назначения. Собирайте вещи, сдавайте хвосты, короче, прощайтесь с Академией, — Афанасья похлопала девушку по плечу и направилась к выходу, — пойду с нашими драконами договорюсь — может, согласятся вас перевезти на себе, это восхитительные впечатления. Не то придётся порталами перескакивать, а после них пару дней мутит... как вспомню, аж плохо...

Мимо пронесли клетки с двумя похрапывающими тушками. Сова во сне подгребала лапкой под себя и приговаривала "Моё, все моё, и это моё". Ну с этой жадиной все понятно.

Кошь же спала на спине, раскинув лапы в стороны. Прислушавшись, можно было разобрать: "Яу здесь власть! Покланяйтесь мнеу... любите меняу... больше пирожных... больше сливок...". Внезапно! Не наблюдалось у неё барских замашек, и вот, гляди ж ты, как Афанасья забаюкала.

Староста вышла из кабинета ректора, и первое, что увидела, — был её рыцарь, который сидел на лавке, привалившись спиной к стене. При виде Леры он поднялся на ноги и решительно подошёл к ней. Легко коснулся подбородка, приподнял, посмотрел в глаза:

— Ну как ты?

— Я... Я даже не знаю пока... — Лера смотрела в ответ в глаза. И вот веть знакомы всего ничего, а они кажутся такими, до боли знакомыми. Две вселенные в которые проваливаешься, а выплывать не хочется. Колдовские, блин... что даже чувствуешь себя маленьким кроликом перед удавом. Ох проглотит он свою зайку, если вовремя не убежать. Сожрёт... но почему то при мысли об этом становилось не страшно а как то томительно сладко внутри.

Погруженная в свои мысли, староста не заметила как дошли до комнаты.

— Встретимся вечером? — как будто даже не спрашивал, а утверждал маг.

— Не думаю что это хорошая идея.

— Маленькая моя зайка, ты боишься меня, что-ли?

— Нет, — зашептала Лера пытаясь открыть дверь своей комнаты, — просто дел... много... и учёба ещё... и звери эти теперь.. и вообще...

— Ты подумай всё же, может нам есть о чем поговорить? Неужели час времени не найдёшь, а, зайка? — говорит и улыбается завораживает улыбкой, она и приводит Леру в чувство, ох, колдун чешуйчатый:

— Нет! Очень сложное дело мы тут устроили. И мне предстоит много с чем разобраться. А ещё я устала очень, вот...

— Ну отдыхай, — протянул лениво, — а вечером приходи... номер моей комнаты — 206.

Ведьма зашла в комнату, подождала, пока ребята с боевого поставят на стол клетки с подопечными, закрыла за ними дверь и судорожно вздохнула. Потом дошла до кровати, улеглась на неё, не расправляя, и провалилась в сон, даже без сонного порошка.

***

Общежитие Академии Чародейства и Волшебства. Валерия Лапинет. Комната 312

Проснулась под вечер от переругиваний соседок. Кошь уже вовсю разошлась:

— Тупая ты, пернатая! Найди стаю себе подобных и к ним прибейся, а не к приличным ведьмам.

— Вообще-то совы собираются в парламент, — с достоинством ответила Сова, поправив клювом торчащее перышко, — что ещё раз подтверждает му-удрость этих птиц.

— А знаешь чтоу? — продолжила Кошь, но Лера не вслушивалась в бесконечный спор, а погрузилась в свои мысли.

Что же делать, ей очень понравился этот маг, и даже успела подумать: что он — тот самый. Но как сказал Архимаг, ее «тот самый» ещё не родился. С другой стороны, ну вот через сколько лет этот самый, что «тот самый», сможет меня найти? А мне, что — 20 лет сидеть у окна и вдаль смотреть? Ладно, эти вертихвостки обратились. Но я-то человек. Да и в конце концов — никто не узнает. Верно? С этими мыслями Лера встала с кровати, потянулась и заговорила нарочито возмущенно:

– Светлейший, это невозможно. Я не выдержу бесконечно слушать вашу ругань. Пойду пройдусь, голову проветрю.

— Скатертью-у дорога, – отвлеклась Сова.

— Катись колбаской, — дополнила Кошь, и повернувшись к Сове, продолжила, — видишь, какая ты душная, даже главная зануда от тебяу сбегает.

— Это не от меня, а от тебя! До того шу-умная, что голова болит, — парировала Сова, — если б не клетка, давно б у-улетела.

— Кстати о птичках! Леееер! — остановила кошка подругу уже в дверях, — а не забыла ли ты нас выпустить наконец?

— Эм, нет, — без тени смущения отозвалась староста, — даже не собиралась.

— В смыслеу «нет»?!

— В смысле «нет», Лера?! — в один голос возмутились зверушки.

— В прямом. Я не выпущу вас сегодня, — спокойно ответила Лера, и, немного подумав, добавила, — а может и всю неделю до отправки.

— Яу буду жаловатьсяу! — заорала кошка выгнув спину дугой.

— Кому? — с явным скепсисом в голосе спросила ведьма, — Тамаре Таракановне, которая при всей комиссии советовала вас не выпускать? А, может, самому Архимагу? Уж он с радостью ждёт вашей встречи,— закончила с усмешкой, видя как подействовали последние слова на Кошь. Та поникла, опустилась к полу клетки и прижала уши. Чуяла жопа пушистая, что сильно не права.

— Это произвол! Волю-юнтаризм! — продолжала биться в клетке Сова.

— А ты б вообще помолчала, пока тебе вот она, — староста показала глазами на соседку по камере,— перья не повыдергивала. Сама же потом мне спасибо скажешь.

— Поесть бы хоть оставилау. Мы голодовку не обьявляли, — заворчала кошка, вылизывая лапу, — по ощущениям я три дняу не ела. Нам маленьким нельзяу так голодать, совсем ничего не останется.