Сказ про Чевокселя и Почемукселя, обитающих в нашем городе

Долг платежом красен

Как это и бывало всегда, в начале месяца наш отдел работал спустя рукава. Так продолжалось с неделю, и лишь после этого мы становились заметно активнее.

Так вот, как раз в один из таких дней ко мне пожаловал Чевоксель. Едва поздоровавшись, он заявил:

– Дай мне пять тыщ в долг.

– Как ты понимаешь, в долг – это с возвратом.

– Не дурак, понимаю.

– Надо подумать.

Здесь я хочу сделать небольшое отступление. Дело в том, что о моём знакомстве с Чевокселем я никому не рассказывал, кроме своей супруги, Вероники. И та, доброй души и жалостливый человек, возвела Чевокселя с Почемукселем в ранг обездоленных детишек. С неизменным желанием помогать им не только морально, но и деньгами. Правда, я считал после более тесного знакомства с ними, что на сей момент они ни в чём не нуждаются да и ранее не испытывали никакой нужды. Потом и сам Чевоксель после краткого пересказа ему моего диалога с женой и на моё предложение о помощи высказался жёстко и категорично:

– Значит так, Ермолай! Передай поклон своей супруге и вежливый отказ. А тебе я скажу в лоб – даже нужда не заставит меня просить и принимать подачки, в том числе и от тебя! Я иногда беру деньги в долг. Это да. Но крайне редко и только у проверенных мною людей. А это надо ещё заслужить!

Получалось, что давать в долг деньги Чевокселю – большая честь. Впрочем, на тот момент и такое высказывание уже не вызывало у меня удивления.

Так вот, возвращаюсь к прерванному рассказу. Сказав о том, что мне надо подумать, я не собирался раздумывать, давать в долг денег или нет. Но ситуация была щекотливая. Чевоксель мог говорить что угодно, но, возможно, сейчас ему действительно нужны были деньги. Я всего лишь навсего задумался, отдаст он мне их или нет? Впрочем, тут же устыдился своего поведения. Если он не сможет отдать долг, то скорее всего, у Чевокселя с Почемукселем стало туго с деньгами. Неужели я тогда буду требовать от этого сорванца деньги, тем самым, возможно, обрекая и его, и Почемукселя на жалкое существование? Ответ напрашивался сам собой:

– Конечно, я дам, без проблем. Вернёшь, когда сможешь. Хоть через десять лет.

Тем самым я осторожно дал понять, что деньги можно не возвращать, если уж пришли тяжёлые времена.

– Я верну тебе их в самое ближайшее время!

– Договорились! Кстати, если хочешь занять побольше – скажи, я дам больше.

– Нет! Я же говорю – мне нужна ровно пять тыщ.

Сложенная напополам купюра с указанной суммой быстро перекочевала в карман Чевокселя.

– Расписка нужна? – как можно более равнодушно спросил Чевоксель.

– Да брось ты… Я тебе верю на слово.

Тут я, конечно, слукавил, но в данном случае эти слова прозвучали как нельзя кстати. Мы разошлись, довольные каждый собой. На что бы ни потратил Чевоксель занятые деньги, я не буду ему о них напоминать.

Во всяком случае, так мне представлялось до следующего понедельника, когда ровно в то же самое время, что и неделю назад, ко мне пожаловал Чевоксель. Едва поздоровавшись, он вновь заявил:

– Дай мне пять тыщ в долг!

– Ещё? – хотелось осторожно выяснить, не забыл ли он про предыдущие пять.

– Ещё.

– Не проблема. Может, сразу возьмёшь побольше? – предложил я ему.

– Нет! – категорически отверг предложение Чевоксель.

– Хорошо, держи.

Чевоксель аккуратно сложил купюру и убрал её в карман.

– Расписку? – он решил выполнить ритуал до конца.

– Да нет, давай без расписок будем…

Десять тысяч долга – для неработающего маленького человечка сумма была приличная. Для работающего немаленького человека сумма была не сильно ощутимой, но заметной. По совести говоря, потерять мне эти деньги было жалко. Но, с другой стороны, моё второе «Я» говорило: «Как бы Чевоксель ни использовал эти деньги, ты помогаешь, по сути, беззащитному созданию. Неужели тебе жалко для него денег?!» «Нет!» – отвечал я второму «Я» и поддакивал ему. – «Конечно, он никогда не признается в нужде. Я взрослый человек, я неплохо зарабатываю, и, разумеется, помогу Чевокселю. Если надо, так будет продолжаться и впредь. Скорее всего, и Почемукселю тоже нужны деньги. Так что я помогаю двум брошенным на произвол судьбы существам!»

И буквально через день появился повод вновь произнести эту тираду. Появившийся перед самым концом рабочего дня Чевоксель произнёс:

– Дай мне тыщу в долг.

Я не мог не заставить себя приглядеться к Чевокселю. Нет, он по-прежнему выглядел сытым и довольным жизнью. Он был по-прежнему нагл и мил одновременно. Он по-прежнему деловито барабанил пальцами по стеклянной столешнице.

Я решил ничего не говорить. Банкомат молча набрал необходимую сумму сотками. Я молча протянул их Чевокселю. Он так же молча взял, пересчитал, ничего не сказал про расписку и, сухо кивнув, удалился.

«Наверное, гости перестали ходить к ним», – почему-то вспомнился мне хитрый способ выманивания денег посредством почтового ящика в их домике. Хотя, разумеется, дело было в чём-то другом. Вряд ли можно жить за счёт гостей, тем более, что желающих таким необычным способом попасть в дом к Чевокселю и Почемукселю нужно было ещё поискать.