Сказание древней руси

Глава 6.

Настал день и пришли в село где родился Богдан три старца, и вели с собой маленького коня, запряженного в телегу.

- Что же рядом с телегой идете, а не едите? – спросил их Богдан.

- Конь то маленький, он и так с этим грузом еле справляется. А не ты ли тот муж, о котором молва идет, будто взмахом одним всех врагов на землю кладет, – заприметив стать его богатырскую, старцы спросили.

- Сила есть, не обидел Господь, да только вам от меня, что надобно?

Указав на телегу, старцы ответили:

- Есть у нас булава богатырская, да нет воина, что поднимет её. Может ты, одолеешь? Не желаешь попробовать?

Подошёл Богдан к телеге и удивился, велика булава железная и как только конь такой маленький потянул её. И телега как не рассыпалась, непонятно ему. Взялся Богдан за этот предмет, ухватился покрепче, затем сильно вздохнул, грудь расширилась, да и поднял его над собой. А затем приладил в руке поудобней, раскачал и махнул пару раз над своей головой. В воздухе гул раздался, будто ветер завыл.

- Вот чуток бы полегче, тогда я один разгромил бы Тур-Гарина.

- Не тужи Богдан, обретешь коня богатырского, сила твоя и прибавится.

И поведали старцы тайну ему, что долго хранили в себе.

Здесь в тайном месте дремучих лесов возле Мурома, есть курган заболоченный, спит в нём конь богатырский, сном непробудным. Возле кургана камень гранитный стоит. Держит воду он ключевую и не пускает омыть курган, да коня разбудить. А разбить тот камень ничем нельзя, только этой вот булавой. И сокрыто то место тучами тёмными и хранят его вороны чёрные. Если справишься, будет тебе конь богатырский и в силе прибавка. Обрадовался Богдан и стал скоро сбираться, а старцы ему указали в какую сторону путь дорогу держать.

И день шёл Богдан и второй шёл, а на третий вошёл он в лес диковинный. Деревья огромные, листьев нет, стволы рядом стоят как забор, не дают пройти внутрь. Сучки мхом поросли, до земли сгибаются. Вот тогда и пробил Богдан вход булавой. И чем дальше в лес шёл, тем темней и гуще он становился. Тишину в темноте нарушал только шорох глухой и деревьев скрип. Ветки сухие бьют по глазам, да в волосы крепко цепляются, будто нарочно пускать не хотят. А на макушках деревьев вороны собираться начали и каркают наперебой. Глаза их блестят в темноте словно искры. Богдан пробирается как медведь сквозь густой валежник и по округе треск раздаётся. Того и гляди что-то сверху рухнет на голову. А воронья то всё больше и больше становится, каркают громко в ушах звон стоит, видно беду чёрную кликают. Рассердился на них Богдан, да и ударил по самому толстому дереву что есть силы. Вот уж шум-то, какой поднялся, когда дерево рухнуло. И слетело тогда с него воронье, да так много, что и небо закрыли крыльями. Пришлось дальше Богдану на ощупь идти. Валит деревья своей булавой, дорогу себе прокладывает.

Вскоре просвет впереди появился, на него и пошёл. А когда до него он дошёл, велико было его огорчение, это был тот же вход, когда в лес он вошёл. Богдан опечалился, видно круг он сделал, раз обратно пришёл. Сел на пень передохнуть, достал узелок с провиантом. А в запасах с собой взял пшено, жуёт он его и думает. Как вдруг его осенило, а что, если воронов накормить. И обратно по лесу глухому идёт, где тени вставали чёрные. Вот и место то самое, вороны никуда не делись на макушках сидят. Здесь и стал он зерно бросать, что с собой имел. И услышали вороны, как упало зерно и спустились пониже, что б разглядеть, а когда разглядели стали дружно клевать.

Освободились макушки деревьев от воронья, показалось и небо серое в тучах. Тогда и тропинку стало видать, что меж стволов затерялась. Вот и пошёл Богдан по тропе. Впереди забрезжил просвет, пригляделся вроде поляна, вся заболочена в середине курган. Вонь там такая, что трудно вздохнуть, гнилью пахнет и тиной, а ещё тухлым яйцом, то во и гляди изнутри всё наружу выпрыгнет. Сделал лишь шаг вперёд и сразу свалился по пояс в трясину. Тянет на дно булава тяжёлая, вот-вот с ней потонет. Оглянулся вокруг, нет ничего, за что ухватиться можно. На помощь звать без толку, по близости кроме воронов никого. А болото будто цепляет за ноги и сильнее тянет на дно, чем глубже, тем там холодней. Вот уж на грудь наступила тина болотная, еле достал Богдан булаву. Мешкать некогда, метнул он тогда её в дерево ближнее, и свалилось оно в болото. Уцепился за сучья огромные, да и выбрался он на землю твердую. Подобрал булаву и давай деревья валить все подряд вокруг. Вскоре болото всё замостил и направился ближе к холму. Там и камень гранитный увидел, стоит, как и сказано, здоровый же он оказался. Вороны пообедали и слетелись к болоту, небо опять прикрыли, темнее стало, но камень видать хорошо. Размахнулся Богдан как положено и ударил по камню он первый раз. Искры брызнули так, что светло вокруг стало. И второй раз ударил Богдан, звон глухой и протяжный раздался. Меж деревьев потом, долго эхом летал. А на третий удар треснул камень, не выдержал. Но вода не пошла ключевая, не пускает камень её. Ох и сильно тогда размахнулся Богдан, да ударил три раза подряд.

И рассыпался камень тот в дребезги, и пошла вода ключевая да чистая, наполняя поляну свежестью. Тучи тут в небе рассеялись тёмные и открыли синее небо. Сквозь макушки огромных деревьев вниз проник солнечный луч. Свежим воздухом сразу повеяло, на деревьях листва прорезалась. А курган сверху разверзнулся и омылся водой ключевой. Трава на кургане полезла зеленая, и зацвел он цветами яркими. Вышел тогда из расщелины конь не простой, богатырский.

Он был багрового цвета, словно листья по осени, грива длинная почти до земли, ноги толстые, сразу видно, что крепкий конь. Сбруя на нём блестит, будто золото, есть седло и вся амуниция. Сел богатырь верхом и поехал обратно на родину. Под копытом земля дрожит, с деревьев листва осыпается, звери лесные в страхе все разбегаются. Взял в руку Богдан булаву и не чувствует тяжести лишней, что раньше убавить хотел, вот как силу прибавил конь богатырский.