Сказание древней руси

Глава 19.

А в граде Владимире Баба-яга, (то есть Людмила) князю зелье сварила, он выпил, и тоже заснул, как Людмила, (та, что в избушке у Бабы-яги).

И снится Людмиле, прекрасный (видимо, что бы лучше спалось) сон зачарованный: она смотрит в зеркало, любуясь нарядом. Тут же прислужницы ей подают, всё помогают одеть и снимают. Рядом сундук, с нарядами разными, из далёких заморских стран. Перед зеркалом ларчик стоит, с украшеньями, там и золото, и серебро, и жемчуг, размером побольше гороха. Меняет наряды один за другим, вот на голову одевает кокошник, посмотрела получше, сменила его на венец. На пальцах то перстни, один краше другого, все с камнями, сверкают как звёзды они. Шею тоже надо украсить, трудно выбрать, бусы, колье, ожерелье, очень много всего.

Видно сон бесконечен, нарядов то много.

А вот князю во сне не так повезло: входит он в покои свои, Людмила сняла сарафан, и в рубашке сидела у зеркала, волосы чешет. Князь снимает кафтан, сапоги, подходит к ней и сзади ласкает, мельком в зеркало взгляд у него попал. Князь от страха на жопу упал, там Баба-яга глядит на него. Встал, княжну повернул к себе.

"Утомился родной мой, целый день был в делах", – отвечает Людмила, и гладит его по щекам.

В зеркало глянул, там тоже Людмила, сел на кровать и стряхнул головой. Тут княжна его спать уложила, одеялом укрыла и тоже легла, князь заснул в объятьях любимой. Повернулся во сне он на спину, и проснулся, у самого потолка, руки раскинув висела Людмила. Нервно глянул на право, в кровати княжна, мирно спит сложив руки под щечкой. Глянул опять в потолок, нет никого. Днём с княжной на озере были, разделись в рубашках одних, в полдень то жарко, к воде потянуло. Людмила стоит на мостках, ногой воду плещет, а потом вдруг пошла, князь сказать ничего не может, только машет руками, а она уж почти до серёдки дошла.

- Людмила, – вдруг выкрикнул князь, и она утонула.

Князь к мосткам, а плавать то не умеет, лицо закрывает и громко рыдает. Тут за руки его кто-то берёт, поднимает глаза, видит князь, это Людмила:

- Что с тобой дорогой, почему ты в слезах?

Князь опять в непонятках, так домой и отправили, отдохнул, а затем ужин спокойный. В кровати широкой с княжною приятно ему почивать, только чувствует он рукою, вроде пустая кровать. Открывает глаза, в лицо ветер сквозит, окно настежь открыто, там Людмила стоит и вот-вот упадёт. Князь скорей подбегает, но не может схватить, она уж летает:

- Ха-ха-ха – раздаётся из-за окна.

Уж не знаю, что дальше там было, только долго такой сон смотреть ник-чему.

Ну, а Людмила (та, что Баба-яга) наконец свершила, всё, что хотела и власть у неё в руках. Все, кто не нужен теперь спят, и можно спокойно теперь наслаждаться, всем тем, что добилась она колдовством. Сбылись её мечтания, закончились страдания, сейчас она хозяйка большого и реального, что можно ощутить. Это не какой-то дремучий лес, где кроме вековых деревьев и трухлявых пней ничего нет. Подумать только, с кем она там общалась: Кощей появлялся один раз в сто лет, Змей-Горыныч ещё реже, леший с ней не дружил. Коротала свой век одна со старым вороном, и тот всё время на ветке спал. И в каких антисанитарных условиях она там жила, вспомнить страх, избушка гнилая на курьих ногах.

О кавалерах и рыцарях благородных вообще умолчу, откуда им взяться в глуши то лесной. А теперь жизнь другая и всё как с начала, покончила с грязным и тёмным былым, сейчас чистый лист и его надо чем-то заполнить.

Потому как теперь большой город в руках, люди разных сословий, в охране красавцы витязи. Тех, что за прошлый свой век, вообще не видела, Кроме Богдана конечно.

"Вот его-то сейчас мне как раз не хватает", – утопая в мечтах, Баба-яга восклицает.

Тут можно долго мечтать, но наверно пора уже светскую жизнь начинать. Ну, разумеется, осмотреть весь дворец, для начала. И после обхода всех залов, ей понравилось больше всего лишь три спальни. А затем, праздник устроила Баба-яга, и был пир, не навесь мир, но тоже большой, полагаю всем было весело. На столах угощения редкие, яга таких и не видела: мясо, рыба, фрукты, бери сколько съешь. В большом зале танцы устроили, музыкантов меняли три раза, потому как плясали все до утра.

Этой ночью, вернее уж утром, Баба-яга в покои свои пригласила, командира охраны, усатый такой, весь в броне и с оружием.

- Как тебя величать?

- Тык Василием кличут.

- Ты скажи мне голубчик, кто у вас у военных, сейчас не женатый?

- Да почти вроде все.

Улыбнулась Баба-яга, предвкушая любовную страсть, – сегодня Васятка, в покоях мне будешь служить.

И без стеснений принялась его раздевать, витязь сначала опешил, но природа взяла всё же своё. Вот уж Баба-яга на ложе ласкает его, гладит грудь ему волосатую, обхватив его белыми бёдрами, сидит сверху на нем. Витязь робко держит за груди её, с непривычки руки дрожат. А яга, жадно в губы целует, словно в агонии, того и гляди, что сожрёт. Как же знать мог тогда Василий, что сейчас сладость страсти, лишь только для Бабы-яги. Каждый её поцелуй, вытягивал частичку души из простого смертного. Каждая ласка рукой, отнимала здоровье. Каждый раз, когда прижималась всем телом, то купалась в крови человека, обновляя себя. И поэтому Васе на ложе не до страсти любовной сейчас. Волосы пышные в бороде и усах, раньше всех об этом сказали, вдруг стали сухие и ломкие, цвет побледнел, и стали седые. Тело пышет огнём, но не сладкой любови, и внутри кровь бурлит как в котле, но на пользу совсем не ему. Баба-яга всё сильней наслаждается, насыщается жизнью чужой. А бедный Василий, когда всё закончилось, уходил от неё чуть живой.

В колдовстве у яги был секрет: кто с ней в страсти любовной лобзается, тот скоро умрет.

Как там было иль не было, этот день провела она в наслаждении, но решила, что это не всё. Дальше были другие начальники, (военные) а потом её понесло. Подвернулся посол из заморских стран, с ним она тоже, ночь провела. Всполошились бояре, задумались, князь то спит, а во дворце полный разврат. Пригласили к нему они лекарей, надо как-то его разбудить.