Сказание древней руси

Глава 21.

Раздаётся звон с колокольни в граде Владимире, оглашая всем весть, что въезжает к ним богатырь. То-то народ весь сбежался, посмотреть какое чудо привез он на этот раз. И бояре спешат, как только узнали, что Богдан возвернулся. Дружно на встречу вышли к нему, нервно руками машут, каждый о чём-то своём говорит. Понятно только одно, что в тереме царском плохо совсем.

Вот заходит Богдан в палаты княжеские. Начало приятное, запах духов Шанель номер пять. А дальше, ядрёная мать. Смотрит вокруг и глазам своим он не верит. Баба-яга, которая вместо княгини сейчас, везде перестроила всё и сделала, как ей хотелось. Стены все перекрашены и разрисованы в стиле эротики. Бабы в картинках чуть ли не голые, а вокруг одни демоны с вилами и как один все рогатые. В палатах подсвечники убраны, вместо них огонь горит в чашах, сильно коптят и гарью воняет. Всех прислужниц она как в Европе одела срам смотреть, да и только. Всюду бегают вроде собаки, крохотные меньше котов и лают звонко без устали. Вонь стоит видно тут где-то гадят они. А дружинники в тереме как шуты одеты, на ногах штаны короткие, вместо кольчуги цветной картуз, все как один похож на арбуз.

Дальше бояре Богдана ведут и заходят в покои к княгине. На первом плане фигуры мужицкие в полный рост с голым торцом. На каждой висит свой предмет извращения: ошейник, плетка цепи и т.д. А за ширмой заморские мастера соорудили джакузи.

- Ясно, чьих рук это творение.

- Несите сюда всю мою поклажу.

- А сейчас княгиня где пребывает?

- Как всегда в большом зале, наверное, – сомневаясь, бояре ответили.

Затем всей гурьбой за Богданом идут в тронный зал. А там Баба-яга пока ещё в теле Людмилы разучивает заморские танцы. Она в платье с большим декольте, того гляди груди выскочат, на голове причёска высокая. Вокруг её балетмейстеры, а оркестр, который она купила в Англии, играет ей рок-н-ролл.

Как увидела Баба-яга Богдана да в здравии, поняла, что дело табак. Колдовство сразу вспомнила и взлетела под потолок, а затем в окно улизнуть намылилась. Но решётки кованые не пустили её. Удивились бояре, что княгиня летать умеет. Догадались, что дело нечистое и принялись ловить её. А когда поймали стали грозить ей костром.

- Подождите бояре суд свой чинить, – остановил их Богдан.

Аккурат в это время принесли поклажу богатыря, которую он в избушке яги прихватил. Шайку с водой, венок и спящую Бабу-ягу. Вот берёт он венок и венчает Людмиле на голову. А затем берёт шайку с водой и сверху на голову ей выливает.

Что тут тогда началось: гром загремел, в окнах сразу темно, земля задрожала и вместе с ней стены терема. Затрясло Людмилу, затем задымилась и она опять Бабой-ягой обратилась. Ну а Баба-яга, что спала мёртвым сном, превратилась в Людмилу. От фокуса этого все бояре шарахнулись в разные стороны.

Ну, а Баба-яга, вернувшись в себя что-то в ладонях растёрла, кинула вверх порошок и исчезла, будто её небывало. Бояре очухались стали славить княгиню и в пол челом поклонились. Вдруг послышался громкий голос князя, видно проснулся и он. Князь кричал и ругался, грозил всех казнить, выгнал всех, кто позорно одетый был. Взял копьё у охранника и царапал на стенах картины, хорошо хоть в спальню зайти не успел.

Злой ворвался он в тронный зал и давай бояр колотить. Прячутся в страхе они от него, знают, что в гневе князь очень крут. А князь как раз только вошёл в кураж, бил всех не разбираясь, и грозил головы лишить. Бегая за боярами, он раскраснелся как рак. Лишь Людмила смогла его успокоить. Её нежные руки и ласковый взгляд быстро его усмирили, князь остыл, и свой гнев на милость сменил. Только тогда ему смогли объяснить, что сделала Баба-яга, и какие чары она наложила.

По случаю избавления праздник устроили в городе, рад был и стар и млад. На площади разожгли костры, молодых поросят нажарили, много длинных столов поставили, принесли угощенье. Каждый кушал, сколь душа пожелает. Весь день веселился народ на радостях, только к ночи праздник закончился. А на утро богатырь домой уезжал, да вот незадача вышла в пути ворона повстречал. Послал его водяной к Богдану за помощью.

- Баба-яга водяному мстит за то, что тебе помогал, сейчас она летает над ним и болото его кипятит, – ворон прокаркал.

- Что мне делать? Подскажи ворон, – Богдан в недоумении развёл руками.

- У лукоморья дуб есть большой, цепь златая на нем, только ей можно Бабу-ягу поймать. Торопись Богдан, а то сварит лешего заживо.

Делать нечего, выручай опять конь богатырский. И спешит Богдан мимо лесов и полей, по лугам и полям прямиком к лукоморью. У Богдана конь не простой, богатырский, доехали быстро. Вот и место то где дуб стоит великан. А дуб богатырь заметил издалека потому, что ветви его аж до небес поднимаются. Чтоб его обхватить, примерно пять мужиков нужно будет. На дубу цепь висит, а в дупле кот лежит и мурлыкает. Цепь-то, пожалуй, весить будет больше коня, как же Богдану её увезти, ну да ладно об этом потом.

- Как же цепь мне снять? Дуб-то, вон какой до небес почти. Кот проснись, цепь нужна, помоги мне снять её, – богатырь громко крикнул.

- Зачем тебе цепь? – лениво промурлыкал кот и зевнул.

- Бабу-ягу поймать всем и везде козни чинит, спасу нет.

- Дошёл до меня слух будто она княгиней хотела стать. Было такое, аль нет?

- И такое было всё верно.

- Тогда чего вы с ней мучаетесь, отправьте ягу в Англию, там давно ждут королеву – мать. Вот и надо туда вам её отдать.

- А она согласится?

- Думаю да, ведь это её мечта.

Сомнительно как-то стало Богдану, сможет ли он убедить ягу. Но делать нечего кот другого совета не дал, с этим и пришлось возвращаться назад. Конь богатырский через леса и горы скачет без устали. Вот и место уже знакомое, но болото ещё не видать. Зато пар от горячей воды клубами идёт, словно стирку большую как-то ведет. Чем ближе к болоту, тем теплее и гуще пар. Вскоре Богдан подъезжает, а там Баба-яга в ступе летает и метлой болото мешает. Вокруг всё кипит, пар видимость застилает, водяной на пне сидит красный как рак. Пиявки сварились и плавают на поверхности как макароны. Лягушки стрелой из воды вылетают, в траву шлёп и там отдыхают. Запах крепкий стоит, будто носки стирают. Наконец водяной увидел Богдана и просит его со слезами: